Куратор Истории

 – Наш Годвори в своём репертуаре!

Тогда как престарелая Мэтт Бьюрни поджала недовольно губы:

– Доведут тебя девки до могилы, Валентин, на ваших оргиях! Вот попомнишь мои слова! Да и на работе мог бы к коллегам уважительнее относиться. Ведь серьёзный разговор ведётся, нас всех касающийся, а ты слюни распустил, мысленно уже развратом занимаешься.

– Ладно, виноват. Простите, уже исправился! – так проще, чем переть против коллектива. – Что за тема? И почему именно всех касается?

– Да вот тему подняли: «Алиби – каждому!» Прикинули на себя, оно у нас есть.

А у тебя? Где ты вчера находился в 11.20? Ведь на работу ты заявился только к часу дня…

После этих слов нашего технического редактора все остальные уставились на меня взглядами прирождённых Пинкертонов. А я посматривал на них со снисходительной, саркастической улыбкой и задавал себе сакраментальный вопрос: «Если бы я сейчас находился в полицейском участке, какое алиби огласил бы?»

Глава 7

Рассуждения о себе

А может, я никакой не метаморф? Может, я робот? Точнее, киборг, сделанный в виде человека и использующий общедоступную пищу для энергии движения?

Такие мысли возникали часто, как только у меня на сетчатке глаза начинали появляться циферки, буковки, рисунки и прочая графическая дребедень.

Нет, по сути, она мне не мешала, стоило закрыть глаза, как всё исчезало. Да и сосредоточившись до определённой степени, можно было продолжать беседу, вести спор, смотреть телевизор или продолжать тренировку. Но… всё-таки мешало. В любом случае неконтролируемое поступление информации раздражало и не давало покоя до тех пор, пока я не вчитывался в неё и не принимал решение. А потом уже отправлялся на «укус». Или на прочие отмщения тем, кто ослушался моего предупреждения.

Иначе говоря, некие неведомые силы таким диким, нечеловеческим образом давали мне очередное задание. Но как? Почему? И почему именно я?

В этом была главная для меня загадка. И ответов в подаваемой информации я не находил.

Но думал и анализировал много. Ибо количество противоречий зашкаливало.

Непосредственные сведения, передаваемые мне, не несли в себе божественного откровения. Скрытые за семью печатями тайны мне не открывались. Преступления, после которых не осталось свидетелей, мне не становились понятными. Совершённые маньяками убийства, пугающие своей кровавой сутью, являлись такой же загадкой, как и для напряжённо работающих следователей.