Штормовое предупреждение

Но только не сейчас, потому что враг – рядом и ничего не надо ожидать и приближать, а надо взяться за простое смертоносное оружие и идти в бой.

Через три дня, схоронив родных на Юньковском сельском кладбище, я вернулся в Петроград. Выписался из университета, простился с лучшим и единственным своим другом, Артуром Фраучи, и подал документы на ускоренные офицерские курсы. В лётчики меня не взяли, да я особо и не стремился: слишком долгая подготовка. А подготовка пехотных младших командиров – самая быстрая и лучшая возможность встретиться с врагом лицом к лицу.

И я четверть года осваивал нехитрые пехотные приёмы и правила – в то время, пока идея обрастала в моей голове деталями и подробностями.

Но делиться этой придумкой, тем паче сообщать о ней в Техническое управление армии, не было никакого смысла. Просто прожекты, не подкрепленные техническим обоснованием, никому не были нужны. А достаточно мощных генераторов и усилителей нужных частот не было – я старательно читал на курсах, а затем выписывал на полевую почту профильные тематические обзоры.

И схема сличения прямого и отраженного сигналов для определения дистанции никак мне не давалась, даже безотносительно к элементной своей базе. Я уже чётко представлял, что прямой и отражённый сигналы надо выводить на экран осциллографа, и по расстоянию между отметками судить о расстоянии до аэроплана. Но как это сделать, как совместить с развёрткой, придуманной Леонидом Мандельштамом, не мог решить.

Зато знал, что первый настоящий прибор, созданный Леонидом Исаковичем, пригоден только для малых частот, то есть для длинных волн, а усовершенствованием его у нас никто не занимается: во время войны – другие приоритеты, сейчас важнее всего аппаратура связи. Не до перспективных разработок сейчас и французам: им бы выстоять. О немцах я не хотел и думать. А вот англичане… их страна богаче и не так истерзана войной. У них можно поработать, когда мы победим.

В победе я и миллионы моих соотечественников не сомневались. А через что придётся пройти на пути к победе в первой («империалистической») и в последующей (Гражданской) войнах, сколько крови прольётся на русскую землю, никто даже не предполагал…

А ещё до второго решительного и, надеюсь, окончательного перелома в убеждениях, и последующего за этим – перелома в судьбе, – мне пришлось вплотную столкнуться с разведкой и контрразведкой.