Штормовое предупреждение

Можно сказать, я получил первый наглядный урок, который пригождался в последующие годы намного чаще, чем мне бы того хотелось. Произошло это осенью всё того же года.

Зри в корень

Первое моё разведывательное – точнее, контрразведывательное – дело возникло как следствие инициативы. Моей инициативы или скорее предположения.

После выписки из госпиталя, где мне достаточно быстро залечили два сквозных пулевых ранения, полученных, в дополнение к первому «Георгию», за успешную разведку боем, прикомандировали меня к узлу армейской связи в Баранове.

Неслучайно прикомандировали: в кадрах нашей 8-й армии подняли моё тощенькое личное дело и сообразили, что армейский подпоручик, но без пяти минут инженер-электротехник, с большей пользой долечиваться будет, служа Русской армии по цивильной специальности, нежели где-то в учебной части запасного полка или просто в тылу.

Узел армейской связи был оборудован достаточно прилично. Здесь стояли две новых радиостанции английского производства, основной и дублирующий аппараты искрового радиотелеграфа, три телеграфных аппарата Юза, аппарат Бодо и телефонный коммутатор.

На пятом дежурстве, когда меня уже совершенно перестали воспринимать как пришлого и новичка, мне уже поручили обслуживать «верхний» аппарат на прямой линии спецсвязи (со Ставкой в Могилеве и Петербургом), стоящий в отдельной комнате. Как положено – с охраной, с выделенными шифровальщиками и ремингтонистами. Замечательный контраст с нелепицей и разболтанностью, которые процветают в строевых частях, и которые я успел вкусить за полгода до госпиталя.

Линия спецсвязи проходила дальше на юг, как несложно было догадаться, – к Одессе, Севастополю и Тифлису. Точный маршрут её прохождения составлял государственный и военный секрет в куда большей степени, чем кодировка адресатов или шифровальные блокноты, которые развозились ежемесячно фельдкурьерами. Собственно, маршрут её меня и не интересовал, пока…

Пока наше наступление на участке, где никаких серьёзных сил противника не предполагалось, не натолкнулось на мощное сопротивление и убийственный артиллерийский огонь немцев.

Никаких немцев здесь не предполагалось вообще, а от прежнего нашего основного противника, австрияков, никак не ожидалось ни такой сильной артиллерии, ни такой умелой и упорной пехоты. Наступление, то есть попытка нашего наступления, обернулась большой кровью.