Штормовое предупреждение

И больше всего растрепали полк, в котором я начинал и заканчивал недолгую свою фронтовую службу, в котором обрёл много друзей и ещё больше – разочарований. Мой полк.

Три дня гремела, ненадолго ослабевая, канонада, пока поднимали, срывая голоса, свои роты поручики – и пока подпоручики, а то и прапорщики, а то и унтера – уводили остатки этих рот, остатки мужиков в перепачканных грязью и кровью мундирах на исходные, в свои траншеи. Оставляя в воронках и разбитых траншеях первой линии вражеских окопов, или просто на поле между первой и второй линиями, старших по званию и таких же, только иссечённых свинцом и сталью, хлеборобов и разночинцев, тружеников и мечтателей…

Отголоски канонады хорошо были слышны и у нас, на узле связи.

Но они не перекрывали писк морзянки и неумолчный стрекот телеграфных аппаратов. Суть происходящего стала понятна по первым же донесениям. Не только мне, естественно, – прежде всего штабу армии.

Но какое-то время сам Алексей Алексеевич и его начштаба, похоже, ещё надеялись, что у германских артиллеристов боезапас истощится, «зольдатен унд официрен» поредеют, а резервы не успеют подойти.

Но радиоперехват – моя основная обязанность с тех самых пор, как выяснилось, что я умею читать немецкую морзянку и расшифровывать их простенькие коды, и оценили уровень моего немецкого, – эти упования развеял. Ещё, правда, оставалась надежда, что германцы дают в эфир дезинформацию, преувеличивая свои возможности. Эта надежда обошлась новыми сотнями потерь на обходных направлениях и полным исчерпанием запасов у наших артиллеристов в неравной контрбатарейной борьбе.

Вот тогда штабс-капитан Терехов, начальник нашего узла связи, изволили обратить внимание на мои рапорты и расшифровки. А поручику Васенину, ответственному за ведение журналов входящих-исходящих телефонограмм и телетайпограмм, пришла в голову логичная идея сопоставить даты директив от штаба фронта и наших приказов командирам дивизий и корпусов, с моими расшифровками.

Вывод был однозначный и печальный: немцы получили доступ к линии нашей секретной связи.

По крайней мере, к участку, связывающему командование Юго-Западным фронтом с нашей армией. Всего-то полторы сотни километров.

Доклад в штаб Терехов только обозначил, поручив основную часть мне.

Решение в штабе 8-й армии было принято быстро и по-военному: Контрразведывательному отделению приказали немедленно разобраться, устранить и доложить. А меня временно прикомандировали к КРО. Как специалиста.