Невменяемый дракон

Практически уже сейчас Лилламель начал поговаривать о всенародном достоянии и о желании сохранить это достояние для своих далеких потомков. Именно поэтому каждый воин или исследователь старался подгрести или выменять все, что только удавалось. Даже своих телохранителей Бабу Смилги и Алехандро Шиловски командир отряда разослал с важными поручениями.

В данный момент возле жилищ постоянно находились лишь вестовые и вахтенные. Да еще профессор Шеслан Тулич. Именно он первым и встретил вернувшихся людей восклицанием:

– Ну и как там на поверхности? Наверняка гроза с плотным туманом?

– А вот и нет! – возразила ему Мирта.

 – Занваль сияет как на параде, и на небе ни единого облачка.

– Невероятно…

– Зато холод! У-ух! До костей пробирает.

Элизу Майве как всегда интересовало только одно:

– Наблюдатели возле «выхода» никакой весточки не присылали?

– Пока никаких. А значит, там у них все по плану.

Задал вопрос и Фелис Райне:

– Здесь все спокойно?

– Вполне.

Хотя работы тоже хватало. – Шеслан Тулич махнул рукой себе за спину. – Только что окончил магическое бальзамирование наших погибших. Теперь их тела пять дней останутся нерушимыми.

Голос у наследной принцессы стал резким.

– Надеюсь, тело королевского лейб-медика тоже обработано должным образом?

– Конечно, ваше высочество. – Тон профессора стал сухим и официальным. – Как вы и приказали.

– Я хочу на него взглянуть.

– Пожалуйста. Все тела в той пристройке, и температура там самая оптимальна.

Наступило немного неловкое молчание, во время которого Элиза прошла к указанному помещению и вошла внутрь. При всей своей опытности и знании людей она до сих пор не могла поверить в то, что старый и добрейший граф Салив Паперре, отец ее последнего жениха, оказался убийцей и предателем. И полученные доказательства совместно с устными подтверждениями свидетелей довели принцессу вчера до неожиданной истерики. Именно поэтому впоследствии и было приказано доставить тело Паперре в Салию.

Не возжелала наследница престола оставить вырастившего ее человека без последних почестей, тем более что тот перед своей смертью успел во всем признаться и чистосердечно раскаяться.

Но зато теперь открылась вся подноготная покушений на Кремона в королевском дворце, стало понятно отводящее внимание похищение древнего трактата, и многие другие странные и нелогические поступки.