Невменяемый скиталец

Одеревеневшие губы попытались преобразовать этот вой в некое подобие имени, но в следующее мгновение женский кулак, утяжеленный рыцарской перчаткой, с хрустом проломил купцу передние зубы. Превращая заодно в кровавую кашицу и губы. Потом, приподнявшись, та же рука пустила в лоб пленника парализующую молнию. Тело от этого только конвульсивно дернулось и замерло.

Словно выполнив тяжкую, неприятную работу, женщина-Эль-Митолан, пошатываясь, встала, одновременно возвращая маску на свое лицо, и скомандовала:

– Проследите, чтобы не захлебнулся кровью.

Путы тоже ослабьте, он еще нужен мне живым не один день. Да и не только мне: перед смертью он еще много нам чего поведает.

И, больше не оборачиваясь на окровавленное тело, повернулась к своему скакуну. Но потом, словно о чем-то вспомнив, подошла не к нему, а к центральной повозке и заглянула в середину. Труп мага-охранника уже убрали и спешно зарыли в одну из ям возле дороги. Но шесть девочек так и продолжали сидеть на прежнем месте без единого движения.

Женщина неожиданно громко сглотнула, а губы, совсем непроизвольно от хозяйки, прошептали:

– Вот так и я здесь проезжала двадцать один год назад…

Глава первая

Следственный тупик

Оба генерала издавна считались хорошими приятелями.

И сейчас ехали рядом, несмотря на то, что недавний приказ Фаррати Кремниевой Орды поменял их должностями. Тот, кто раньше был заместителем, теперь стал командующим центральной армией, получив при этом приказ: прежнего командующего сместить с занимаемой должности, держать под домашним арестом, во всем разобраться, найти и подготовить виновных.

Причем, что старый, что новый командир всех стянутых к Бурагосу воинских формирований понимал: при последующих разборках не поздоровится обоим. Потому что найти виноватых в гибели Титана по сути своей возможно, но ничего спасительного не даст. Утерю Детища Древних самозванец Хафан Рьед не простит никому. И уже однозначно, что самыми первыми головами, которые слетят, станут головы высших командиров.

Потому что прозевать диверсионный вражеский отряд такой силы и количества – неслыханный позор не только для военного, но и для мирного времени. Тем более при таких повышенных мерах безопасности и при такой концентрации самых отборных войск.

– Хотя какие они теперь отборные, – почти простонал нынешний командующий, останавливая своего похаса на свежеобразовавшемся обрыве и с высоты нового раскола бросая взор на копошащиеся среди обломков гор людские муравейники.