Лестница Бога. Обретение магии. Часть 3. Новый мир

То, что ты тогда называл нирваной, просветлением, сатори, ки и еще кучей различных непонятных терминов, на самом деле являлось попыткой твоего организма за счет собственной энергетики управлять как собой, так и окружающим тебя пространственно–временным континуумом. Приборы еще тогда, на звездолете, фиксировали твои успешные попытки на этом тяжелом поприще – на тот момент, правда, еще робкие и почти незаметные. Сейчас же ты видишь значительно более весомые достижения, – женщина указала рукой на лежащий перед ней золотой брусок, – и это стало возможным благодаря завершившимся в твоем организме процессам мутации.

Теперь энергетика твоего тела значительно более сильная, чем до начала экспериментов, и тебе стали доступны видимые глазом воздействия на материю и пространство–время.

Андрей взял в руки золотой брусок из желтого металла размером с палец, повертел его в руках, рассматривая, после чего пробормотал:

– Гривна… Золотая…

– Что такое гривна?

– Деньги. Древние. Обычно серебряные, но золото тоже использовалось.

– Значит, в своих грезах ты совершал какие–то торговые операции – что–то покупал или продавал, расплачиваясь деньгами, которые ты назвал гривнами. Не хочешь попробовать повторить то, что увидел на видеофайлах? Хотя бы синтезировать такую же гривну.

Некоторое время понаблюдав за безуспешными попытками Андрея сотворить хоть что–нибудь, женщина добавила:

– Тебе важно понять, что ты в принципе способен на подобные преобразования. Если ты смог что–то сделать бессознательно, то ресурсов твоего организма на подобное действие вполне хватает – осталось лишь научиться совершать эти манипуляции осознанно.

Это как научить ребенка ходить – в принципе, ходить умеют все, вот только пока ребенок научится такому простому действию, пройдет несколько кун и будет набито несчетное количество синяков и шишек.

– То есть мне надо заново учиться ходить?

– Почему заново? Ходить в реальности ты еще не умеешь, все твои похождения совершались исключительно в твоих грезах.

Кстати, а что тебе снилось?

– Сложно сказать… Многих своих снов я не помню. Куда–то бежал, летел, плыл… Даже полз. С кем–то сражался, торговал, еще что–то проделывал. Мои сны представлялись мне не менее четкими, чем явь – там, в своих грезах, я ощущал себя по–настоящему живым. Я рождался, жил, умирал…

– Даже умирал? И ты это помнишь? Как умирал? Сможешь описать?

– По–разному, Лина. Не все мои смерти были естественными – меня нередко убивали.