Над островом чёрный закат. Хроники исступлённых

Этот свой грех, не покаявшись тогда же, он упрятал в дальние закоулки памяти и извлекал на свет лишь в редкие минуты слабости и обнажившихся укоров совести. Те же, кто присутствовал при этом досадном событии, вскоре по его тайному повелению отправились в мир иной, не успев разнести весть о неловком предательстве молодого господина.

Обосновавшись на вершине, и осознав, каково быть там одному, он обнаружил, что всякая власть, едва осуществившись, невольно и естественно устремляется к бесконечности. То есть к такому владению людьми, их настоящим и будущим, их свободой и несвободой, их душами и рассудком, какое позволяет повелевать не ради дела или идеи, а единственно ради того, чтобы повелевать.

Жажда власти, как оказалось, испокон владевшая им, постепенно превратилась в страсть, которую он со временем не считал нужным скрывать.

Вскоре он понял, что сладкая мечта о свободе всех и во всем не более, чем юношеский максимализм, от которого следует избавиться, – лучше одним усилием.

Потому, едва приступив к осуществлению своих обещаний о справедливости и демократии, он сначала осторожно, шаг за шагом, затем с нарастающей скоростью скатился к единовластию, убедив самого себя, что демократия слишком концентрированный продукт для непосредственного применения, что она нуждается в предварительном размягчении для последующего придания ей строгой и окончательной формы.

Осуществляя первый этап освоения власти, он решительно пренебрег надеждами окружающих на демократические преобразования, искусно приправив их тоталитарными скрепами, отчасти превратив в собственную противоположность.

Последовал неожиданный эффект: жизнь стала проще, устойчивее. Стало меньше туманных рассуждений и больше прямого бездушного, но полезного действия.

Следом он провозгласил на первый взгляд странную, но, как оказалось позже, рациональную идею сосредоточенного развития, исключающего малейшие отвлечения на пустяки. Достаточно было исходную точку пути и вожделенную цель в сознании исполнителя связать не извилистой кривой, которая обязательно содержала элемент случайности и произвола, удлиняя путь и время, а красивой безукоризненной прямой, малейшие искривления которой на досадных препятствиях не допускались принципиально.

И, как ни сомневались недоброжелатели, у него получилось. В результате внедрения этой идеи в сознание каждого гражданина стало легко и просто управлять огромным механизмом государства.