Реформатор. Новый вор. Том 2.

«Поздно?» – удивилась девушка.

«Я имею в виду, эпоха кончилась», – пояснил Савва.

«А по мне, так эпоха только начинается», – удивленно посмотрела на него девушка.

«Иди домой», – сказал Савва Никите.

«Надеешься на чудо?» – Никита смотрел в зеленые, широко расставленные глаза девушки, и ему казалось, что он смотрит в пронизанную солнцем морскую воду. Странным образом пронизанная солнцем морская вода воинственно наличествовала, а может, воинственно же бытийствовала внутри ночного серебра.

Расширяясь, глаза девушки вбирали в себя мир, не подчиняясь порядку естественного (в зависимости от времени суток) цветоделения, притом что сами были миром, где воинственно наличествовали, а может, не менее воинственно бытийствовали: море, солнце, загар, гибкие, тренированные мышцы, дельфины, раскаленный белый песок, горячие длинные ноги, тугие груди, загребугцие (до чужого тела) руки и так далее, то есть миром, где удельный вес радости был неприлично высок, как только и может быть в молодости.

Никита вдруг подумал, что в глазах девушки – рай.

Он хоть сейчас был готов в этот рай, но понимал, что пока ему туда хода нет. С одной стороны – не дорос. С другой – еще жив, то есть пока не умер. Ощущение некой истины скользнуло вдоль его сознания, как матовый, задавленный, но прорвавшийся сквозь облака солнечный луч. Никита вдруг понял, что имела в виду сифилитичная старуха, говоря о жизни.

Девушка смотрела на Савву и не замечала Никиту.

Савва смотрел на девушку, но (Никита был готов поклясться) не замечал сквозящего из ее глаз рая.

Никита вдруг (внутренним каким-то зрением) увидел, как сквозящий из глаз девушки рай перестает существовать, умножаясь на сквозящую из глаз Саввы бездну. Никита понял, что бессилен объяснить девушке разницу между бездной и невыразимой тайной мироздания. Девушка определенно собиралась принять за тайну мироздания бездну, ничто.

Чтобы в конечном итоге самой превратиться в ничто.

Странные эти мысли пронеслись в голове Никиты, как вихрь, и унеслись, будто их и не было.

Никита подумал, что кто-то взял его голову напрокат.

«Как тебя зовут?» – спросил, глотая слезы, Никита, готовясь опустить руки в карманы, двинуться в кромешную тьму, насвистывая веселую (непременно веселую, чтобы не разрыдаться в голос от обиды на жизнь и на брата) мелодию.

«Меня зовут Мера», – не стала скрытничать девушка.

«Библейское имечко», – заметил Савва.