Одиночество вещей. Слепой трамвай. Том 1.

Одиночество вещей. Слепой трамвай. Том 1.

Юрий Вильямович Козлов

Первый том настоящего издания объединяет два произведения Юрия Козлова: уже хорошо известное читателям и новое, недавно оконченное.

«Одиночество вещей» – роман, где мистика, политика и философия сплетаются в причудливую и захватывающую ткань повествования, уводящую читателя в коллективное бессознательное эпохи девяностых годов, когда рушилась страна и судьбы людей. В хозяйстве российского фермера трудятся ожившие «классики марксизма», а само «бессмертное учение» завершает жизнь в одном из московских гаражей.

«Слепой трамвай» – аллегория движущейся по непредсказуемому маршруту человеческой цивилизации. Возможно, к катастрофе. Но героиня романа – женщина, поднявшаяся на новую ступень антропологического развития, – верит, что у людей, несмотря на все их грехи и отступления от добродетели, остается шанс на жизнь и счастье в новом мире.

Юрий Вильямович Козлов

Одиночество вещей. Слепой трамвай

© Козлов Ю.

© ООО «Арт-холдинг “Медиарост”», 2023

Одиночество вещей

Часть первая

Война гороскопов

Леон перелистывал Философский энциклопедический словарь, невообразимой толщины книгу, в которой не было философии, когда услышал, что дядя Петя, младший брат отца, последовательно изгнанный из семьи, из квартиры, из партии, с работы (не одной), алкаш, только-только вырвавшийся после трехлетних страданий из ЛТП, заделался фермером-арендатором в деревне Зайцы Куньинского района Псковской области.

Это явствовало из полученного от дяди Пети письма, которое в данный момент читала на кухне вслух мать.

Отец был совершенно равнодушен к судьбе младшего брата. Письмо из неведомых Зайцев несколько дней приглашающе лежало на холодильнике, однако отец не удосужился его распечатать. «Гляди-ка ты, – только и сказал он, – почта еще функционирует». В последнее время отец перестал проявлять интерес к получаемым письмам, равно как и снимать трубку звонящего телефона.

Мать, естественно, знала про внезапную и странную отцовскую нелюбовь к новостям – политическим и семейным, из которых, собственно, состояла жизнь. Но полагала, что все должно иметь свой предел. Не распечатывать письмо от хоть и неудалого, но все же родного брата было, по ее мнению, запределом. Поэтому она читала письмо вслух.