Одиночество вещей. Слепой трамвай. Том 1.

Еще на заре перестройки, когда не было человека хуже Сталина, Дима высказал соображение, что собрание сочинений Сталина – самовозрастающий капитал.

Леон подумал, что Дима преувеличивает, но недавно наткнулся на объявление в «Книжном обозрении»: «Куплю прижизненное собрание сочинений Сталина. Цена значения не имеет. А. Гогоберидзе, Тбилиси».

«Плюсквамперфектум, давно прошедшее, как говорят немцы, – усмехнулся Дима, когда Леон рассказал ему про объявление. – Полный прижизненный Сталин сейчас идет за доллары».

 – «Отчего же не переиздадут?» – удивился Леон. «Так, как раньше, нынешним безграмотным ублюдкам не издать, – ответил Дима. – В старых книгах овеществлена эпоха, а в нынешних – стремление слупить деньгу. Кто хочет Сталина, хочет настоящего Сталина, не станет брать дешевку».

Вероятно, Дима занимался не одной лишь книжной торговлей. Какие-то еще мгновенные операции он проводил в подворотне, в беседке соседнего дома. Но это уже не касалось Леона.

– Сложности? – Дима протянул руку.

Рука Леона ушла в его руку, как в мягкую, не очень чистую подушку.

– Да вот, – Леон показал талоны.

– Ну и?

– Оба за четвертак. Я спешу, – вздохнул Леон.

– Не смею задерживать, – ответил Дима. Разговор, таким образом, был закончен. Но и Леон и Дима знали, что это не так.

Леон пошел прочь из подворотни, рассчитывая, если Дима не окликнет раньше, остановиться через семь шагов, оскорбленно крикнуть: «Сколько? Ну!»

Дима окликнул на шестом шаге.

Они миновали подворотню, устроились во дворе в беседке.

– Я бы элементарно толкнул и за тридцатник, – сказал Леон, – только нет времени. Девица ждет в «Кутузове» с пустым стаканом.

Лицо Димы пришло в движение, и Леон неуместно и грязно задумался: как, интересно, обстоят делишки с девицами у Димы?

– Сам Бог послал меня тебе, – порывшись в огромном, не иначе как изготовленном в прошлом веке народовольцами для переноски тогдашних несовершенных бомб, портфеле, Дима извлек бутылку «Калгановой горькой».

Леон подумал, что Дима заблуждается насчет Бога. Или не заблуждается. Просто пока еще не принято говорить: «Сам сатана послал меня тебе».

Конечно же, был соблазн немедленно обменять талоны на «Калгановую». По количеству спиртного и градусам эта бутылка значительно превосходила все, что (при самой удачной реализации талонов) Леон сможет заказать (если может) в грабительском «Кутузове». Но… где пить? В «Кутузове» вряд ли.