Одиночество вещей. Слепой трамвай. Том 1.

– Хватай, пока я не передумал! Такие штуки раскрепощают, тысяча и одна ночь!

С одной стороны, Леону было лестно, что Дима (хоть Леон и понимал, что это не так) считает его парнем, который не просто так сидит с девушкой в баре. С другой – понимал, что вряд ли ему понадобятся иностранные, должно быть, в самом деле надежно предохраняющие от СПИДа изделия. Какой-то тут был перебор. Двадцать два. Катя Хабло совершенно не производила впечатление злостной носительницы вируса СПИДа. Если, конечно, ее не заразили в роддоме или в больнице.

Но тогда бы она вряд ли дожила до пятнадцати лет. Не отделаться было от ощущения, что святое дело – благодарение – вырождается в мерзопакостный фарс.

– Спасибо, Дима, – с трудом, как шлагбаум на переезде, отвел Леон тяжелую протянутую руку. – В случае чего воспользуюсь советскими. Они дешевле.

– На каждом переезде есть щит, – мистически продолжил железнодорожную тему Дима, – «Выиграешь минуту – потеряешь жизнь». Но бегут. Так и тут. Червонец дороже жизни.

Отчего человек так равнодушен к собственной жизни?

Леон решил оставить Диму в беседке размышлять над вечным этим вопросом, но тот с неожиданным проворством выхватил из портфеля какой-то тюбик, добавил к лежащим на ладони пакетикам.

– Выручать так выручать, – вздохнул Дима, – по дружбе так по дружбе. Это подарок. Давай червонец и забирай! Пока я не передумал!

– Это что? – Леон, как дикарь к бусам, потянулся к разноцветному тюбику с надписью, которую можно было перевести на русский как «Препарат X».

– Стимулирующая паста, – ухмыльнулся Дима, – вводишь девчонке и…

– Вводишь? – удивился Леон. – Каким образом?

– Там написано, – Дима поднес ладонь к глазам-биноклям, выказал себя изрядно сведущим в (английском?) языке. – Паста X наносится тонким слоем на презерватив либо вводится непосредственно во влагалище. И девчонка превращается в зверя, – добавил от себя.

– Ты пробовал? – покосился на Диму Леон.

– Понимаешь, какая штука, – доверительно склонился Дима, – никак не могу подобрать.

Леон в ужасе отшатнулся, не желая слушать, чего именно не может Дима подобрать. Как загипнотизированный, протянул руку. Яркие пакетики и тюбик с Диминой ладони-подноса пересыпались на ладонь Леона. Леон подумал, что его снобизм нехорош. Ведь сам спросил у Димы. Но так уж устроен человек. Согрешит в мыслях (или не в мыслях) – и в кусты.

Теперь Леон мог внимательно рассмотреть выполненные в стиле комиксов рисунки на пакетиках.