Метаморфоза. Апостолы бытия

Сознание захлестывает, заполняет ликующий шквал свежих новорожденных эмоций.

Фаусто Лопес расправляет плечи, жадно вдыхает морской воздух и широко улыбается.

Как давно он мечтал увидеть океан. И вот – свершилось!

Счастье?

Нет… Что-то мешает, что-то не так. От нависающего, вздымающегося по левую руку чудовищного строения исходит тревожащая иррациональная угроза.

Если у гармонии есть антипод, то его материальное воплощение сейчас находится здесь, перед ним.

Он смотрит на мрачную громаду возвышающегося безобразного домища и понимает, что эта архитектурная отрыжка гармонирует с окружающим так же, как темная волосатая бородавка с точеным личиком глянцевой голливудской красавицы.

Одинокая мегахалупа, высотой с семиэтажный дом, представляла собой хаотичное нагромождение старых полусгнивших почерневших от времени древесных балок и досок. Совершенно никакой симметрии. Корявая, кособокая, заваливающаяся на сторону, рассыпающаяся на глазах (кажется – толкни и рухнет). Само воплощение скрежещущего диссонанса.

Уродство! Вопиющее и вызывающее.

Законченный перфекционист[1 - Перфекционист – постоянно стремящийся к идеалу индивид (прим. автора).] Фаусто, не терпящий беспорядок ни в каком виде, почувствовал, как внутри поднимается волна омерзения, более того – активного стремления устранить сей плевок в лицо этого обетованного местечка.

Но как?

Опьяненное райским окружением сознание, опрометчиво утерявшее чувство расчетливой осторожности, побуждало к действию.

Ни малейшего намека на страх. Ему вдруг захотелось попасть внутрь.

Как ни старался, он не приметил ни одного окошка, ни малейшего намека на присутствие жильцов.

Если снаружи такое убожество, что же за стенами?

Посмотрим…

Обойдя чуть ли не половину периметра мертвого нагромождения, он, наконец-то, обнаружил нечто вроде входного проема. Крохотная, не более метра высотой, трухлявая створка двери криво висела на одной проржавевшей петле, гостеприимно обнажая скрытые глубоким мраком внутренности строения.

Пригнувшись и брезгливо сморщившись от пахнувшего запаха затхлости и прения, Фаусто перекрестился и решительно шагнул внутрь. Сделав пару шагов, он чуть не сломал шею, споткнувшись обо что-то полусгнившее.

Внутри было довольно просторно. Он выпрямился и осмотрелся. Глаза постепенно привыкали к сумраку. К тому же, зрению помогали лучики света, проникающие через многочисленные прорехи обветшалых стен.