Метаморфоза. Апостолы бытия

Врач-реаниматолог лучше, чем шахматист или разведчик знает, что такое цейтнот[2 - Цейтно?т (от нем. Zeit (цайт) – время и нем. Not (нот) – нужда) – в партии в шахматы, шашки или иную настольную игру – недостаток времени для обдумывания ходов, которое в официальных соревнованиях регламентируется (прим. автора).]. Какой уж тут к чертям сон?

22 часа бодрствования. Через 120 минут – смена. Благодатный отдых. Дотянуть бы без потерь. Сегодня на удивление неплохое дежурство. Пока все живы (тьфу-тьфу, не сглазить бы).

Состояние тяжелое, но стабильное у всех пациентов, кроме Арустамяна. Бедняга поступил сегодня с трансмуральным инфарктом, осложненным кардиогенным шоком. Я бился с ним часа четыре. Еле вывел. Но предчувствие нехорошее.

Голова гудит от недосыпа, словно жестяная, конъюнктивы глаз сухие, будто песком посыпало. Яркая холодная иллюминация отделения слепит, раздражает. Сестрички шныряют туда-сюда, выполняют назначения, трудяги, присесть некогда. Все – в мягких удобных тапочках-балетках (медсестру в роскошных туфлях на «шпильках» вы увидите только в порнофильме или дешевом сериале, в реальной жизни бедолага в такой экипировке свалится от изнеможения через час работы).

Пальцы лупят по клавиатуре – заполняю почасовой медицинский дневник. Монитор двоится в глазах. С усилием смыкаю веки, часто моргаю, опускаю взгляд, гипнотизируя белый керамический пол. Внимание притягивает тонкая раздвоенная трещинка квадратной кафельной плитки. Она завораживает, приближается, превращается в грандиозную расщелину, бездонный каньон, заслоняет собой весь мир, наливается голубым, вдруг оживает, растет вдаль, ветвится и… резко коллапсируя, превращается в симметричную улыбающуюся снежинку…

Из секундного забытья меня выводит неожиданный, до боли ненавистный тревожный писк аппарата жизнеобеспечения.

– Сергей Викторович! – усталые, вишнево-карие, удивительно красивые глаза Марины Шведовой, пожалуй, лучшей медицинской сестры отделения, казалось, видят и понимают все (не завидую ее мужу).

 – Арустамян опять уходит.

Бросаю взгляд на дисплей. Пульс 135, давление 70 на 35. При таких показателях ко всему прочему могут еще и почки отключиться. Хотя, не успеют, в худшем случае умрет раньше.

Быстро диктую назначения. Приказы исполняются еще до того, как я успеваю закончить. Марина – золото, читает с полуслова.

Смотрю на движущуюся змейку электрокардиограммы. Черт! Сердечный ритм рухнул.