Пентакль. Пять повестей

Первое, что неприятно удивило – отсутствие дорожек, тропок, даже малейшего намека на них. Передвигаться по пересеченной местности, изобилующей кочками и рытвинами, оказалось довольно утомительно. Вторая беда – местные насекомые. Крупные, желто-серые, фантастически агрессивные комары просто не давали житья. Я готов уже был психануть и позорно повернуть назад, но тут выручил Леха, снабдив меня баллончиком инсектицидного спрея.

В общем, с первых минут этой никчемной затеи я понял, что грибник из меня – никакой.

Однако, как говорится: «взялся за гуж…». Тщетно пытаясь сдвинуть настроение в сектор энтузиазма, я побрел в поисках растительных шляпкообразных.

Как ни странно, попытки что-то найти были недолги. После получасовых мытарств, я набрел на настоящую золотую жилу. Вышеупомянутые рыжики торчали тут и там, везде, куда ни плюнь.

Пошла забава. Удивительно, но в ходе сбора я даже почувствовал некий охотничий пыл. Вот он-то меня и сгубил.

Все дальше, дальше.

Мне, сыну цивилизации, даже и в голову не приходило отвлекаться на ориентирование, запоминать свой путь. Я воспринимал лес, как большой парк и даже представить не мог, насколько он огромен, непознан и… страшен.

Случилось то, что должно было случиться: я заблудился.

Только когда почувствовались первые признаки жажды, я понял вдруг, что уже давно не слышу голосов перекликающихся товарищей.

Стало как-то неуютно. Но по-настоящему пришлось осознать весь трагизм сложившейся ситуации минут через сорок, когда полностью сорвал голос криками о помощи.

Один, брошенный в незнакомой равнодушной бесконечной враждебной среде… Это был шок. Скажу больше: такого ужаса не испытывал ни разу в жизни.

Попытался утихомирить панику разумом, вспоминая классические лесные ориентиры (мох на дереве – с северной стороны, муравейник – с южной и др.), но что они могли мне дать, если я понятия не имел, в каком направлении света находится наш город?

Наступил беспросветный этап утомительных поисков выхода из зеленого ада.

Я часами тупо брел в произвольном направлении, не ведая, приближаюсь ли к спасению, или удаляюсь в дебри.

Усталость брала свое, заставляя все чаще делать привалы, но на каком-то этапе мытарств жажда стала настолько невыносимой, что я, наплевав на изнеможение, двинулся дальше стараясь идти под уклон: простая логика подсказывала, что ручьи и речушки струятся в низинках.