Валькирия. Восхождение

Скажу лишь одно: все что содеяно – дело только моих рук, никакие высшие силы не имеют отношения к этому.

– Ты все сказала?

– Да.

– Да будет так, – первое лицо Урука возвысило голос. – Сим приговариваю тебя, несчастное чадо, к смерти путем побития камнями здесь, на главной площади государства. Казнь будет совершена немедленно.

– Господин, – согнувшись почти пополам, Ма-Ктум шустро юркнул к лугалю и что-то прошептал тому на ухо.

– Ах, да, – Думузи рассеянно хмыкнул, – мы должны соблюсти еще одну формальность.

Есть ли здесь человек, готовый оспорить приговор, или сказать что-то по данному делу?

– Есть! – громкий возглас из первых рядов.

Ошарашенная толпа ахнула и зароптала.

Вперед выступил невысокий, очень смуглый мужчина лет пятидесяти, облаченный в странную, неместную одежду.

– Вот как? – уже заскучавший было сын Неба, с интересом взирал на смельчака. – По всему видно – ты иностранец. Кто ты? Откуда?

– Мое имя – Хема, национальность – дравид, моя родина – страна Харапп[29 - Харапп – древнейшее дравидийское государство, существовавшее в III – II веках до н.

э. на территории современной Индии (прим. автора).], что в устье реки Инд. Это очень далеко отсюда, так что не удивлюсь, если богоподобный не слышал об этих местах.

– Ты недооцениваешь нашу осведомленность, гость. Если ты говоришь об обширной Индской державе, то нам, безусловно, известно о ней.

– О великий лугаль, объем твоих знаний, поистине, не имеет границ.

Конечно, и ты и я говорим об одной стране.

– Я рад, что наши земли посещают паломники из таких далеких мест. Но вернемся к делу. Что ты хотел сказать, гость Урука?

– Я купец, много путешествую, торгую весьма успешно и, слава Шиве[30 - Шива – единственный из крупных богов индуизма, культ которого был растпространен в Индии еще до прихода ариев (прим. автора).], нажил скромное состояние, – мягкий, тянущийся, как мед голос иностранца успокаивал, расслаблял, отбивал охоту возражать.

 – Благо, я живу здесь уже почти год и мне известны законы вашей великой страны. Один из них гласит, что жизнь приговоренного преступника, каким бы тяжким не было совершенное им злодеяние, можно спасти богатым выкупом, соответствующим по ценности тяжести преступления. Если светлейший царь соблаговолит поступить согласно закону и назовет сумму, я готов заплатить.