Валькирия. Восхождение

Знаешь, что в такой момент нельзя лгать? Скажи, сколько ты заплатил моему отчиму?

– Два…

– Громче!

– Двадцать пять сиклей[9 - Сикль – чеканная серебряная монета, главная денежная единица древнего Шумера, по версии историков – прообраз еврейского шекеля (прим. автора).], – он протянул трясущуюся руку к девушке, – я боюсь.

– Время бояться прошло. Умри, как мужчина. Тебя уже ждут внизу.

Словно влекомая чем-то, в комнату мягко скользнула соседская серая кошка и, слегка напрягшись, не обращая никакого внимания на хозяйку, уставилась на умирающего, будто ловя момент отделения души от плотской оболочки.

Глаза служителя храма Ану стремительно мутнели.

Убийца вдруг встряхнулась:

«Что это я? Он голосил так, что слышали все в округе. Сюда скоро прибегут».

Увидев, что до сих пор держит в руке обрубок мужской плоти, с омерзением отшвырнула его прочь.

Голова по-прежнему чистая, не замутненная эмоциями. Она соображала быстро и четко. Что взять с собой? Несмотря на жару, надела длинный хитон-накидку из тонкой шерсти, скрывающий все тело и голову (ее не должны узнать на улице), легкие сандалии.

В тряпичную котомку сунула пару ячменных лепешек и, слегка поколебавшись – окровавленный стилет.

Уже направившись к двери, юная преступница вдруг решительно шагнула к вещам убитого и извлекла оттуда небольшой мешочек монет. Да, пожалуй, это сверхцинично, но по сравнению с уже совершенным, подобное – пустяк, а ей, судя по всему, предстоят черные дни и толика серебра лишней не будет.

Урук. Главный оплот Шумера – колыбели, где зародилась человеческая цивилизация. Самый первый город на планете[10 - Именно Урук стал первым пунктом, вокруг которого была возведена стена, что свидетельствовало о том, что Урук стал городом, а не просто поселением (прим. автора).], под гегемонией которого склонились остальные поселения «черноголовых»[11 - Черноголовые (шумер. «санг-нгига») – самоназвание шумеров (прим. автора).].

Элао шла быстрым шагом (бежать – привлекать внимание) по узким пыльным улочкам спящего селения, минуя скопища кирпичных одноэтажных домишек с узкими горизонтальными оконными проемами (будто щурящиеся глаза), она быстро удалялась от центра.

Вот и крепостная стена. Благо, проход открыт. Городские ворота закрывали только во время войн, которых, слава богам, давно уже не было, да и не предвиделось.

Выйдя за пределы города, она почувствовала себя мухой, вырвавшейся из паучьих тенет.