Уроборос. Ожерелье эффекторов

Да и с чего? Он защищался от существа (а был ли это человек?), которое упрямо хотело прервать его жизнь без всякой видимой причины. Тут уж кто кого…

Нет, не это беспокоило. Душу сосало нечто иное – серьезное темное подозрение в том, что некто могучий вот просто так, походя, взял да и искорежил линию его судьбы. Откуда-то взялось паршивое предчувствие, что с этого момента его бытие уже не вернется на прежние рельсы, отныне все будет по-другому.

«Как так? Не хочу!» – как шестилетнего малыша, его грызло ощущение горячей детской обиды, словно при потере чего-то важного.

 – «А может, обойдется?».

Хотелось поскорее домой, в уютную квартиру, нырнуть внутрь, закрыть дверь на оба замка, опуститься в кресло: бокал горячего чая (или чего покрепче) в руке, Клио на коленях, и постараться забыть сегодняшний вечер. Но в груди тлела тревога, внутреннее напряжение, будто неприятный инцидент еще не закончился.

Округа совершенно обезлюдела, только пустое мрачное окружение, ни души, как в дешевых постапокалиптических фильмах.

В сознании зреет подозрение в ирреальности происходящего, какой-то театральности, показушности. Будто некий кукловод заранее подготовил авансцену для тщательно спланированного действа, главным героем которого является он – Сергей Ночин.

«Плевать!» – молодой человек гонит прочь навязчивые образы и ускоряет шаг.

Вот уже конец мрачного переулка, за густыми зарослями кленов показалась коробка его родной девятиэтажки…

Что это? То ли куча ветоши, то ли брошенный мусор на краю тротуара у кустов.

Трудно разобрать в сумраке.

Погруженный в свои мысли, Серёга уже миновал препятствие, и вдруг – звук, слабый стон на грани слуха.

«Человек?» – присмотревшись, он различил под тряпьем очертания тела – маленького, тощего. – «Да что за день такой сегодня, ёлы-палы?!».

Он уже хотел подойти поближе, разобраться, помочь, но… ледяная волна изнутри, из-под самой диафрагмы, остановила, заставила напрячься.

Новообретенные инстинкты не подводят, еще не видя опасности, он знает о ней, в секунду преображается, вновь переводя тело в состояние схватки: плоть вибрирует от избытка энергии, все чувства обострены…

Пакет опять опускается на асфальт, заветная бита в руках, резкий разворот назад.

«Ух-х… ну и чудище!».

В пяти шагах – огромная псина, не меньше неаполитанского мастифа, только тоньше, подвижнее, словно составлена только из костей и сухожилий.