Уроборос. Ожерелье эффекторов

Словно древняя память тысяч поколений предков подсказывает: в таких ситуациях действовать надо загодя, на опережение.

Ночин словно преображается в супермена, его движения неожиданно быстрые, по-кошачьи грациозные. Бандит только делает шаг вперед, поигрывая клинком, а Серёга уже успевает аккуратно опустить пакет с продуктами, быстро извлечь оттуда драгоценную биту, перехватить ее покрепче и нанести резкий удар по вооруженной руке налетчика – все за долю секунды.

Выпад получился на загляденье – предплечье врага безвольно повисает, бесполезный нож падает на асфальт и – все та же жуткая тишина.

Странно. Он ожидал чего угодно: крика боли, трехэтажного мата, рыка зверя, но не этого пугающего безмолвия, словно перед ним не живое существо, а каменный заговоренный голем.

Верзила не отступает. Хоть и безоружный, он продолжает напирать (конечно, такой и голыми руками удавить может запросто).

«Вот гад, как бульдозер!».

В груди – ни капли страха, только два совершено не сочетаемых чувства: отстраненный трезвый интерес холодного разума и разгорающееся пламя ярости в груди.

Упырь делает еще шаг вперед и тут же получает хлесткий кросс алюминиевой булавой по лицу (и откуда взялись рефлексы?). Четко слышен хруст ломаемой челюсти. Вражина падает на одно колено, но вновь упрямо пытается подняться.

«В натуре – как терминатор, неубиваемый. Да, такого бизона обычными тычками не остановишь. Нужен радикальный ход. Тут не до сантиментов: или он, или я».

Решение принято.

В следующем ударе участвует все тело: упругий толчок ноги разворачивает корпус, который придает дополнительную инерцию плечу-предплечью-кисти, конечности выплескивают всю мощь энергии в сокрушительный выпад – головка металлической дубины врубается точно в висок душегуба, ломая кости черепа.

Глухой звук падения, и – все та же тишина.

– Уф-ф… – с удивлением Ночин обнаруживает, что его собственное дыхание ровно, размеренно (будто в кресле, перед телевизором, а не на ринге).

Он смотрит на поверженного, и понимает – тот больше не поднимется, никогда.

Возникло желание отшвырнуть орудие убийства подальше, но снова что-то изнутри: «Нет! Рано».

Огляделся по сторонам – никого.

«Ну и нечего тут торчать, пора домой. Ах, да – пакет не забыть…».

Шумно выдохнув, он двинул дальше.

Настроение препоганое. Расхожее клише: «он понимал, что впервые убил человека» тут не работало. Отнюдь – ни малейших угрызений совести, рефлексии.