Кладбище желаний

Вдруг он, вне службы, похищает маленьких деток на органы, и в квартире на третьем этаже устроил анатомический театр с холодильниками? А, если продался врагам и торгует в розницу секретами нашей Родины в явочной квартире в четвёртом подъезде? Или того хуже – под предлогом последнего в жизни незабываемого секса, заманивает одиноких старушек, и совершает над ними действия не сексуального характера по отъёму пенсий и жилплощади

***

Наука геронтология на знает, почему позднее всех стареет задница. В ней до пенсии детство играет.

Соломончик, с мальчишеским азартом, следил за Тарасом Григорьевичем Задунайским. Весомых результатов слежка не давала, кроме обнаружения мелкого мздоимства.

Этот факт из жизни клерка средней руки Соломончика не удивил. Вся страна дарит знаки благодарности медработникам и учителям. Сердобольные у нас люди. Готовы поделиться с нищими последним. Это милостыня, а не преступление.

То, что Тарас Григорьевич не враг и не подонок, роли не играло. У нас хватает бюджетников, еле сводящих концы с концами.

Подающих милостыню – мало, а нищих выше крыши. С другой стороны, чего возмущаться социальным неравенством? Толку всё одно, нет. Лучше ратовать за то, чем больше жратвы у богатеев, тем сытнее объедки у бедняков. Всё равно, желание народа жить лучше, упирается в стену воровства чиновников. Такая вот историческая традиция государства Российского.

Задунайский вором не был, и стать им не мог. Не из-за моральных убеждений или трусости. Её, вместе с моралью он, в конце концов, победил регулярным мелким мздоимством и лёгким испугом тех, кто под бодрые речи борьбы с коррупцией, упёр миллиарды народных денег.

Причина крылась в другом. Тарас Григорьевич, в силу служебных обязанностей, лишён возможности воровать бюджетный пирог. Не целиком, ни кусочками. Жаль. Всё равно разворуют, но только без него. Такая несправедливость подтолкнула господина Задунайского к мысли об эмиграции из страны белых берёз и военных революций, в бунгало на острове Бали. За чередой малюсеньких радостей и больших неприятностей, незаметно жизнь вышла на финишную прямую. Пора её остаток превращать в одну большую приятность.

О том, какие мысли бродят в голове соседа через стенку, Соломончик не знал. В один из дней слежки он отметил, что Задунайский изменился. Плечи у него развернулись, живот подтянулся, шаг стал шире, глаза загорелись тайным знанием.

«Что-то произошло». – мудро решил Соломончик. – «Либо нечаянный гешефт, либо жена померла».