Убить грешника. Остросюжетная ироническая история

Тимофей понимал – нужно бежать и спрятаться от всепроникающего страха, но ноги исчезли вместе с туловищем. Желание избавиться от ужаса грядущей беды оказалось неисполнимым. Тело предательски бросило Тимофея на произвол судьбы. Мозг – последнее убежище его «Я» – взорвался, распадаясь в сотый раз на субатомные частицы. На месте распада мозга вылезло обнажённое «Я» и принялось знакомо дрожать и корчиться в пароксизмах ужаса.

Нечто смертельно страшное неотвратимо надвигалось со всех сторон: снизу, сбоку, сверху, изнутри.

Изливалось из чёрных космических дыр. Тысячекратно множилось внутри «Я», и снова лавинами жуткого страха наполняло всё вокруг на парсеки космического пространства.

Мучительные страдания в ожидании катастрофы выворачивали «Я» Тимофея наизнанку, рвали в клочья, не знали конца и были страшнее самой катастрофы. В чём она заключалась и как выглядит, он не знал, но уверенность в её неизбежности росла у Тимофея от приступа к приступу.

Страх родился три года назад 9 апреля в полночь.

Всё началось с шальных зелёных глаз водителя случайного такси.

Нет, не так. Всё началось раньше, когда старый еврей Давид Меерович обменял свои акции «Газпрома» весом в 150 миллионов на штамп в паспорте Тимофея. За штампом таилась дочь старого еврея – толстожопая, усатая, неряшливая, с отвисшим выменем, похотливая, но страшно умная старая дева Рахиль Давыдовна. В девичестве Михельсон, а после заковывания Тимофея в цепи Гименея – Антонова.

В сочетании ФИО чувствовалась либо любовь без границ, либо конфликт интересов.

Давид Меерович «похудел» на 150 миллионов, но обрёл покой и счастье не видеть свою дочь.

Тимофей «потолстел» на 150 миллионов и обрёл головную боль в виде законной жены Рахиль. Она могла и желала трахаться всегда, везде, со всеми и, как угодно. На старте семейной жизни, когда 150 миллионов кардинально скрашивали недостатки и подчёркивали достоинства Рахиль, Тимофей предпринял героическую попытку удовлетворить супругу.

После трёхсуточной пляски гормонов Тимофей едва не отдал душу Богу. Катком любви стали последние три часа в позе младшей дочери императора Цзин луноликой принцессы Цин: «Жёлтый банан в золотой чаше». В вольном переводе с китайского на русский это выглядит так: молодая жена смачивает в гранатовом вине узкую чёрную шёлковую ленту и перевязывает мужу «банан» у самого корешка.