С правом на месть

Увидев появившегося внука с компанией, он бодрым шагом подошел к ним, и Гартош с радостью отметил, что дед начал оживать и сбрасывать один десяток лет за другим.

– Идем вовнутрь, – решительно сказал хозяин замка, – у меня слишком много к тебе вопросов, и они просто разорвут меня изнутри, если я тебе их не задам. И главное, не услышу ответы.

– Вы идите, а мне нужно посетить еще одно место, – ответил деду внук. – Я недолго.

– Понимаю, – кивнул Руткер.

Гартош взял под уздцы Пегаса и вывел его со двора.

До места, где хоронили Осколов, он добрался быстро. У входа в небольшой храм его встретил незнакомый жрец средних лет.

– Лорд Гартош, – поклонился он, – я слышал о вашем возвращении. Похвально, что первым делом вы пришли посетить усопших.

– Вы давно здесь?

– Пять лет, с тех пор, как не стало Фугильена.

– Жаль старого жреца, он на многое открыл мне глаза. Провожать меня не надо, – Оскол остановил жестом жреца, – я помню нужное место.

Жрец еще раз поклонился и отступил в сторону.

В отличие он места захоронения Агаральда, здесь царили чистота и порядок. Гартош без труда отыскал могилу отца. Руткер постарался на славу, и место, где нашел последнее пристанище сын, украшала скульптура в полный рост. Рядом расположились еще несколько надгробных скульптур. Мать. Гнивер. Ольвильда. Дальше шли более дальние предки. К могиле жены Гартош подошел, с трудом переставляя ноги. Лицо Лиситы освещала безмятежная улыбка. Она ласково смотрела на мужа, прощая ему долгое отсутствие и свою собственную смерть.

Как всегда, она ему все простила. Носитель бережно положил у ног жены тельце Ториты, упал на колени и завыл. Скорее зарычал от боли. Чувство собственной вины навалилось с новой силой. Тяжело дышать, даже думать. В голове только серая муть. Теплый ветерок ласковой ладонью провел по его макушке, затем еще, и еще. Ласковые поглаживания снимали боль не хуже, чем живые ладошки Лиситы.

– Спасибо, любимая, – прошептал единственный живой здесь Оскол.

Он поднялся на ноги. – Ты всегда все понимала, как никто. Понимаешь и то, что сейчас я должен уйти. Но я скоро вернусь, и тогда мы наговоримся. Может быть, даже навсегда встанем рядом.

Глубоко вздохнув, он развернулся и пошел к храму. Усопшие родственники ободряюще смотрели ему в спину, благословляя на святую месть. На полпути к храму Гартош развернулся и низко поклонился покоившимся на родовом кладбище. В скульптуре Лиситы кое-что изменилось.