Зелёный гамбит комбинатора

Расцветёт же здесь только бурьян с полынь-травой,

Да с шакалами и козлами его, прихватизирующих наши счета и добро вместе со жратвой!»

– Ты у меня допоёшься… «соловей» небритый, я до тебя ещё доберусь, – прорычал Лев Пья. – Ой, что-то глюки пошли… Это видимо моя главная ошибка проявилась – в принятии на грудь разных долей портвейна и водки… Ага, а вот и марсиане с концертом прибыли не в своей тарелке с красным крестом, понимаешь! Всё-таки сегооодня, немного перебрал…, и какая-то знакомая мелодия в моей львиной башке «нарисовалась»:

«Говорил, ломая руки,

Краснобай и баламут,

Про бессилие науки

Перед тайною Бермуд.

Все мозги разбил на части, все извилины заплёл …

Неожиданно из зарослей джунглей к Поляне пролезла Горилла:

– А ну зверьё, расступись немного, мне не видно…

– Может быть, вам бинокль дать, чтобы разглядеть Льва Пья? Но учтите, что он не Лев, а козёл.

– Нет, спасибо у меня с оптическим…

– Да этого Козла пара шлёпнуть, он все джунгли предаст и нас пропьёт!

– Эх промазал, … опять прицел сбился.

…

– В него теперь стрелять нельзя!

– Почему?

– Потому что его уже, после третьего стакана, перевыбрали.

Глава 3. Господа, не жуйте долго свои мысли

Шумную родную площадь трёх вокзалов украшал плакат: «Не так страшен танк, как его пьяный экипаж!» Яркая же табличка озадачивала: «Лучшие места для парковки охраняются эвакуаторами». Рядом под табличками: «Не учите меня жить, лучше помогите на пиво» и «Кесарю – кесарево, а к Пиву подайте воблу», расположился мордастый розовощёкий «инвалид» со спрятанными под одеяло здоровыми ногами.

Публика перед вокзалами гудела и металась, как пчелиный рой. Она что-то обсуждала, что-то меняла, чем-то торговала. Предлагаемая на продажу продукция располагалась на перевернутых ящиках и картонных коробках. Иванов-Бендер с трудом пробираясь сквозь вокзальную толпу вдруг услышал:

– Вау! Босс! Вау! Ты ли это? Ты ли это? Невероятно!

– Вау! Жив! Здоров, весь с иголочки и со своим легендарным портфелем!

Оскар оглянулся и увидел, бегущих к нему мужиков, похожих на бомжей.

Они кричали, размахивая руками радостно перебивая друг друга. Вид у них был не респектабельный, как будто их долго жевали, а потом выплюнули.

– Привет! – он не сразу признал в них Кобыловского и Балабола, – жив, жив я! Снимайте чёрные повязки! Вы что, за это короткое время, усовершенствовали свой родной язык?

– Это почему?

– Потому что «Вау, Вау», так лают некоторые животные.