Три Магистерия

 – Я хочу быть с тобой… Она отстраняется.

– Но мы не можем быть вместе. Таков закон.

– Закон? – рыдает он. – Красота уродлива и жестока, а закон жесток еще больше, останься со мной, прошу тебя.

В комнате гаснет свеча.

IV. В НЮРНБЕРГЕ (1480—1540)

В городе Нюрнберге жил мальчик.

Ганс, сын Ансельма, того, кто был «простым человеком» до того, как был принят в сан священства.

Ансельм хотел, чтобы и Ганс стал пастором.

Но мальчику это не очень нравилось. Ему нравились веселые игры.

А – позже красивые девушки, особенно одна из них, с которой он встречался.

– Бригитта, – говорил он ей, – хочешь стать моей невестой?

А она смеялась и кружилась вокруг него.

И юный Ганс сплетал венок из цветов для Бригитты.

– Хочешь стать пастором? – Смеясь, спрашивала она. – Или нет, о нет, святым, как святой Зебальд? А может быть ты когда-нибудь уйдешь в лес и встретишь его? И лукаво смотрела на Ганса, а потом крепко целовала его в губы.

– Неужели ты хочешь стать пастором? – смеялась она.

 – А как же я? А мои подруги?.. Хочешь, я познакомлю тебя с ними?

И познакомила. Они весело проводили время, а отец Ганса, узнав о разгульной жизни сына, выгнал его из дома.

Ганс не знал, что ему делать, как дальше жить. И пошел в лес, где когда-то отшельником жил святой Зебальд.

Багряное пламя листьев, горящих в октябре, уже почти отпылало и Солнце озаряло их огненной короной – невидимые кроны древних и царственных деревьев в глубине леса. Багряные краски, которыми пишут мучеников, царили в лесу, где когда-то жил святой.

И не с кем было поговорить. И не у кого было спросить совета.

Никого не было рядом.

И святой Зебальд, живший некогда здесь, не явился к нему.

Все еще можно было вернуться домой. И выпросить, вымолить прощение у отца. Пока не поздно. Вернуться домой.

Или пойти вслед за той, которую Ганс полюбил. Что ему было делать. Удивительная тишина в глубине леса.

Долго был Ганс в лесу. И вечер уже нисходил на землю.

А Ганс так и не знал, как ему поступить.

Он думал о Бригитте. И принял решение пойти к ней. Дома больше не было, и притон, в котором жила та, которую он любил, стал его домом.

Он зарабатывал себе на жизнь тем, что защищал женщин в «веселом доме» от побоев гостей, но время шло, он старел, а наслаждения уже не казались столь прекрасными, как и лица постаревших подруг, утративших красоту молодости.

Однажды к ним зашел странно одетый господин.