Три Магистерия

За дверями блуждает апрельская ночь,

И поет, вообще не используя нот.

«Die Meistersinger»

У Ганса почему-то мороз пошел по коже от этой песни.

Внезапно ему на плечо легла тяжелая рука.

Ганс повернулся. Перед ним стоял краснощекий мужик.

– Деньги есть? – спросил он Ганса с ухмылкой. – Давай сколько есть.

Ганс не задумываясь ударил его кулаком в довольную, глумливую рожу. Тот отшатнулся. Но к мужику на помощь бежали еще двое.

И Ганс побежал от них прочь.

– Стой! – кричали они.

А Ганс бежал. К мосту через реку, где жил палач.

К мосту палача. К Хенкерштег. Люди боялись палача, а Гансу уже нечего было терять.

Его преследователи отстали от него.

Ганс стоял один на мосту. Рядом с ним находился дом палача и стенная башня. Под мостом несла свои воды река Пегниц в западную часть города.

Солнце уже нисходило за горизонт.

Ганс склонился над водой и в свете заходящего солнца увидел свое отражение. Испещренное морщинами лицо старика.

Броситься вниз, подумал Ганс, в эту быстротекущую реку и прекратить страдания свои.

Река, река, куда впадаешь ты?

Я в городе, но в сердце пустоты.

Нет ничего, что радует меня.

Огонь погас. Нет прежнего огня.

Любовь мертва. И мертвые цветы

Приносит пилигрим на берег тишины.

Как память о былом. И дань, и благодать.

Ни время, ни река не повернутся вспять.

Я благодарен всем. И всех благодарю.

За то, что ненавижу так! За то, что так люблю!

Еще люблю весенние цветы

И колокольный звон.

Тот лик, что отражается в воде.

И времени река, эфир, огонь, земля.

В воде.

Стыд горел, как неугасимое пламя…

Но Ганс остановился. Из дома вышел палач и подошел к Гансу.

– Что? – спросил он. – Решил свести счеты с жизнью? Постой. Не торопись.

Зайди ко мне в дом. Выпей вина. Согрейся. Даже если не бросишься с моста, то загнешься от простуды, холодно, а ты не похож на того, у кого есть деньги на докторов.

Я стольких людей лишил жизни, что, наверное, нужно спасти хотя бы одну.

И Ганс вошел в дом. И пил вино с палачом, а утром пошел к церкви святого Зебальда. К ее готическим башням. Ганс-старик вошел в церковь. Жизнь прошла, и в чем был ее смысл, понимания у него не было…

– А был ли у него выбор? – спросил Павел Роза. – Была жизнь ведь не только в церкви или в борделе. Был и другой путь. Но он его не нашел.

V.