Красная мельница

Ефремка волоком притащил жерди. Длинные подойдут на продолины. Те, что покороче, с раздвоенными ветвями, похожие на рогатины, сгодятся на вертикальные стойки. С отцом начали сооружать каркас балагана, чтобы обложить его свежей кошениной.

– Покуда чаевничаем, пускай трава подсохнет. – Степан забивал обухом топора последнюю рогатину. На нее укладывалась центральная продольная длинная жердь, служившая опорой для скатов балагана.

Ефремка принес охапку сухих сучьев, быстро разжег костер. Пламя жадно лизнуло бока черного жестяного чайника.

Пес, вдоволь набегавшись, разлегся у воды. Ефремка вытащил из ключа небольшую пузатую плетеную из тальниковых прутьев корчажку. Внутри сверкали, прыгая на покатые стенки, крупные гольяны-беляки. Ефремка вынул из горлышка травяную затычку, перевернул корчажку. Посыпалась рыба. Среди беляков оказалось с десяток красноперок.

– Глянь-ко, Соболек, какая ушица знатная выйдет, – довольный уловом Ефремка потряс мокрой корчажкой перед мордой пса. Тот, повизгивая, оживился, вскочил на лапы, ткнулся носом в холодную рыбу, но улова не тронул.

Все-таки Соболек не кот-котофеич, а умный и рассудительный пес.

– Погодь маленько! Опосля и тебе достанется! – успокоил пса Ефремка.

Из леска вернулся отец. Сбросил охапку валежника у костра. Глянул на рыбу, сложенную в алюминиевую миску.

– Добрый улов. И набилось-то быстро! Где тут у нас котелок? Сразу и уху сварганим.

Удобное у Ворошиловых место на сенокосе. Паек прямо от ключа тянется на пологий взгорок по лугу, одним краем цепляя березовый колок.

Ароматную уху аккуратно черпали деревянными ложками, держа над куском хлеба. После неторопливо пили забеленный молоком чай с шанежками и колотым сахаром.

Спать легли пораньше, чтобы подняться с рассветом и по густому утреннему с росой туману начать косить. Небо постепенно тускнело. На нем загорались первые звезды. Над сенокосными пайками стелился дым от многочисленных костров. Сенокосчики дочаевывали и укладывались спать в своих балаганах.

Где-то гавкала собака, потом замолкла. Слышно, как бряцают колокольчиками и фыркают стреноженные лошади, которые пасутся на закрайке сенокосных угодьев.

Погода сухая. Пахнет свежим сеном.

– Благодать. Комарья нет, – заметил отец.

– Угу, – отозвался Ефремка почти сквозь липкую дрему. Его одолевал сон. Устал за день.

– Спи-спи, – Степан протянул руку и плотнее подоткнул края овчины, под которой посапывал, подобрав коленки к подбородку, Ефремка.