Красная мельница

Бывало, мужики, оценивая по достоинству рыбацкое изделие, искусно сработанное руками Кехи, переговаривались:

– Эка ловко плетет! В такой корчаге небось рыбке самой погостить охота.

– А вы думаете, что Иннокентий мой только по гармонике мастак? – встревала в разговор Фроська. – Он и по другим делам толк знает.

Мужики начинали гоготать.

– Вы о чем это подумали? – наступала на тех Фроська. – В краску вогнать пытаетесь? Ничего не выйдет.

– Бронебойная ты баба.

– Какая есть.

– За тобой Кеха, как за броней и есть.

– А вам, гляди как, завидно! Ладно, хорош лясы точить. Нам дела делать.

– Знамо, какие…

– Вы опять за свое?! А ну, как вас лопатой по хребту за ваши подколки?!

– Ладно-ладно, и пошутковать нельзя.

– Шуткуйте шутки со своими бабами…

Мужики неспеша тушили докуренные цигарки и расходились, продолжая немудреный мужицкий треп.

* * *

…При виде чужаков пес загремел цепью, но тут же забился в конуру, наверное, почуяв смертельную угрозу. Нагрянули японцы с обыском.

До этого побывали у Елизаветы и Ефима с Зинаидой Ворошиловых. Ничего не нашли.

– Нюх у них, что ли? – Фроська испуганно прижалась к мужу.

– Сыбка многа хлеба где? – Японец раскосо разглядывал кухоньку. Затем заглянул в горницу.

– Ага, еще под подушками пошарь, – вдруг осмелела Фроська.

– Где хлеба много сыбка? – повторил вопрос японец, обнажая крупные, как у лошади, передние зубы, почему-то переставив слова в обратном порядке.

– Здеся вот, в брюхе! – похлопала себя Фроська.

– В зивоте? – удивился японец и тоже похлопал по цевью винтовки за плечом. – Мозит, посмотлим? – Качнулся широкий штык.

Вышли на улицу. Второй японец вышел из зимовья, брезгливо зажимая нос от запаха куриного помета.

– Фу, какие, гляди-ка, япошки благородные, – заметила Фроська оцепеневшему от происходящего Кехе. Тот знал, что запасенный хлеб – целый мешок – спрятан в подполье. Японец не догадался отвернуть половичок. У них на родине подпольев, слава богу, поди, не имеется.

Фроськины слова были сказаны довольно громко. Тот, что у зимовья, услышал. Невозмутимо подошел совсем вплотную к женщине и словами на чистейшем русском – «это тебе за япошек» – влепил Фроське звонкую пощечину.

– Ах, ты! – ошеломленная не столько пощечиной, сколько русской речью, Фроська дернулась назад, сжимая кулаки и натыкаясь на первого японца. Тот судорожно сдернул с плеча винтовку и проворно отскочил в сторону.