Метро 2035: Эмбрион. Поединок

Довоенного издания, конечно, но в Черный День лет пятнадцать исполнилось. Ну, двадцать. Не больше.

– Мне, мил человек, за шестьдесят уже! – неприятно хохотнул бродяга. – Просто живу спокойно, размеренно, песни пою. Истории вот рассказываю, потому и сохранился хорошо.

– И что там в Колизее?

– Ну как что, – оскалился Садко. – Гладиаторы, как водится. Да оно тебе надо? Не повезет, сам все увидишь, а счастливый – мимо пройдешь. Судьба же, верно?

– Судьба… Кстати, а сидишь-то ты за что?

– Да понимаешь… – Садко потер поясницу, словно именно это место заныло от невинного вопроса.

 – Песню одну спел в харчевне. Оказалось, за нее дружинники сразу бьют. Там пара слов про князя… не очень добрые. Мне бы ситар взять и сматываться, а я с бойцами поругаться решил. Ну вот и… Недельку посижу, штрафанут на сотню чеков, да отпустят. Правда, денег почти нет, это ж занимать у людей…

Певец совершенно по-старчески закряхтел и скорчил унылую физиономию. Да, вот теперь похоже, что за шестьдесят ему.

Актер… Но сохранился для своего возраста отменно, не поспорить.

Садко достал из глубины телогрейки металлический коробок зажигалки, со звоном откинул крышку и крутанул колесико. Над сжатыми пальцами затрепетал язычок пламени. Прикурить собрался, не иначе. Хотя нет – поглядел на огонек и спрятал.

– Да, а что за чеки? – спохватился Кат. Надо же хоть выяснить, что у них здесь вместо денег. Важная деталь жизни, как ни крути.

– Обычные чеки… – Садко все-таки схватил свои гусли-балалайку и взял решительный аккорд.

 – На бензин. Один чек по номиналу – двадцать граммов. Их Дюкер выпускает, у его купцов и обменять можно на топливо.

– Их не грабят, что ли?

– Купцов-то? Да, издалека ты, парень, я все забываю. Ты их просто не видел. И машины их не видел. Там т-а-акие машинки, мать их впереворот…

И тут же, без особого перехода от размеренной и негромкой речи, Садко дурным голосом, лишенным всякой музыкальности, заголосил, азартно лупя по струнам:

– Автомобили! Автомобили! Буквально все! Заполонили! Там, где вековая лежала пыль, свой след оставил автомобиль!!!

В конце была взята настолько истошная нота, что Кат подумал – платят этому акыну, видимо, не за песни.

За молчание, особенно если в харчевне. Что-то съесть под этот вокальный угар было просто невозможно.

2

Гостеприимство князя Серафима

Лязгнул замок, и дверь раскрылась от могучего пинка снаружи, впустив облако снежинок.