Берсерк забытого клана. Тайна Одинокого Бастиона

Дословно: «Запомни внучек, в армии действуют некие закономерности, такие, как награждение непричастных и наказание невиновных!»

Что и получилось со старшим интендантом эшелона, поручиком Вяземским Александром Борисычем, которого наградили орденом с афигенной формулировкой!

«За достигнутые успехи в восстановлении продовольственного обеспечения в условиях военного времени!»

Я презентовал шпагу Барри, который чуть удержался от проявления искренних чувств, способных лишить меня здоровья и поставить крест на долголетии.

Рукопожатие здоровяка осушило мою кисть, оставив пальцы беленькими и обескровленными. А он обнять хотел!

Потом случилась трапеза, где нас поздравляли с прекрасной командной работой и произносили хвалебные тосты. Но вот я на алкоголе уже поставил жирный крест, как и Родион Кутузов. Посему, к моменту окончания обеда я находился в здравом рассудке.

Всё завершилось. Господа начали расходиться и мне пришлось ускориться, чтобы не упустить Полину.

– Графиня, – я взял её под локоток.

 – Прошу уделить мне время! – заявил я безапелляционно.

Вдруг на моё плечо легла чья-то ладонь.

– Господин, попрошу вас оставить…

Я резко нагнулся, вынырнув из захвата и развернулся уже выпрямляясь, и с револьвером-короткостволом в руке.

В этот же момент две пары рук Сивого и Барри, прижали Резника к стене купе Полины. Барри дополнил натюрморт, сжав горло поверенного. Ну, а я приставил дуло к подбородку Егора Дмитрича Резника.

– Полина Николаевна, смею вам заметить, просто жаждет поговорить со мной наедине, – прошипел я.

 – Именно это вы услышите от неё, – я перевёл взгляд на девушку, впавшую в немой ступор. – Полина? – я одёрнул её свободной рукой, призывая к ответу. – Я прав, будущая моя жёнушка, княгиня?

Потёмкина оценила искажённое от боли лицо синеющего поверенного, и правильно расставила акценты, прежде чем дать ответ, или хоть как-то среагировать.

– Д-да…

– Вот видите, Егор Дмитрич? – улыбнулся я хищно.

 – Если вас отпустят, то вы будете вести себя тих…

Я прервался и улыбаясь посторонился, пропуская кого-то из делегатов, проходящих мимо к своим купе. Мне тоже улыбнулись и даже ничего не сказали по поводу поверенного, от подбородка которого я держу револьвер. Проход опустел через пару мгновений.

– Вы же понимаете? – я продолжил общение с поверенным Потёмкиной. – Тут так опасно переходить между вагонов… – я покачал головой, изображая и заботу, и досаду.