Забери мою тьму

Алания сбилась с ног в попытках заслужить если не комплимент, то хотя бы восторженный взгляд недосягаемого принца. Она подолгу подбирала платья, поярче румянила и без того яркие щеки. Но Сай, казалось, её старания не замечал. Каково же было удивление Алании, когда посыльный сообщил о визите принца. И совсем невероятным казалась цель этого самого визита: помолвка с младшей принцессой Ингории, то есть с ней. Не помня себя от радости, девушка едва дождалась родительского благословения и отбыла в Агорию готовиться к свадьбе.

Счастье Алании было так велико, что она не замечала, что Сай по-прежнему к ней холоден. Он не приглашал её на прогулки, не приносил цветов и даже не пытался прикоснуться губами к её пылающим щекам. В общем не делал ничего, что приличествует делать влюблённым. Оживился он лишь однажды, когда просил спасти его.

Алания задумалась. Молчание затягивалось и она не придумала ничего лучше, чем рассмотреть своего спутника. Чёрные волосы, тёмные глаза, мужественные черты лица.

Волевой подбородок и нос с небольшой горбинкой, свежий шрам на щеке. Он совсем не был похож на жеманного Сая. Но определённо был похож на единственный портрет отрекшегося от престола принца. Как только Алания это поняла, несмотря на страх, она не смогла удержаться от вопроса:

– Ланиус, скажи, а откуда ты знаешь Сая? Ты, случайно,… – она замолчала в нерешительности и сжалась в комок. Вот сейчас он её за любопытство тут и оставит. А может и чего похуже.

Лан поднял на неё усталые глаза и ухмыльнулся:

– Догадливая… Пойдём, не терпится встретить братца, но прежде есть у нас ещё дело.

Несмотря на желание мага о скорейшей беседе с престолонаследником, отправились они совсем в другую сторону. Лан, привычный к длительным походам по лесу, чувствовал себя вполне обычно. Чего не скажешь о Алании.

Собиралась принцесса в спешке, кроме того, весь свой багаж растеряла по пути к магу. Поэтому теперь оказалась в крайне незавидном положении: казавшиеся ранее удачным приобретением болотные сапоги на поверку оказались тяжёлыми, кроме того, были велики на пару размеров.

Уже к закату ножки принцессы украшали сочащиеся кровью грубые мозоли.

Лан был хмур и молчалив, между его бровями прочно поселились морщины, выдающие натуру задумчивую и крайне серьезную. Такого не разжалобишь неудобными сапожками, сама навязалась – иди и терпи. Вот Алания и терпела, стараясь отвлекаться по пути, разглядывая лес.