Забери мою тьму

Помнится, при встрече ты настаивала, что отлично ездишь верхом!

Алания помолчала немного, словно размышляя, спрашивать или нет, а потом решилась:

– Таврия справится?

– Она сильная ведьма, – кивнул маг.

– Я буду за неё молиться, – прошептала Алания.

– Надеюсь, ты помнишь, что она тёмная ведьма, – засмеялся Лан. Молиться за тёмную ведьму, на такое способен только безумец!

– А что же делать?

– Пожелай ей сил, – пожал плечами маг. – Не знаю, на моей памяти такое впервые, чтобы кто-то переживал за тёмных ведьм.

– А ты, совсем не волнуешься? Мне показалось, она тебе дорога…

– Тёмные маги не привязываются ни к кому. Привязанность делает мага слабее, она как якорь, держит его и мешает выпустить силу, если она может навредить близкому. Именно поэтому все тёмные – одиночки.

– Значит, ты никогда не любил?

– Я не всегда был тёмным, – грустно улыбнулся маг. – Но всегда им буду. Ступивший на сторону тьмы не может обратиться к свету.

Ланиус прислушался. Не показалось, чуткий слух охотника за нежитью уловил странные звуки. Шипение, шорох шагов, будто твари крались по полю, боясь спугнуть добычу.

Глава 7. Нападение

Прятаться было негде. Впереди простиралось бескрайнее поле, позади – загадочная нежить. Маг сбросил с пояса сумку, отстегнул меч и буквально впихнул его в руку испуганной принцессы.

– Я же не…

– Неважно, держи крепко, если они прорвутся, просто старайся не подпустить их близко.

– А ты?

– Кинжал.

Не доверяя девушке, он собственноручно вылил ей на голову зелье, создающее защитный купол. Сам же предпочёл морок невидимости – Ланиус хотел подойти ближе и постараться уловить магический след.

Они стояли в открытом поле. Слышали дыхание нежити, слышали их шипение, но не видели ни одной твари. Лан сделал несколько выпадов кинжалом, лезвие лишь пронзило пустоту. Вдруг на горизонте появилась фигура в тёмном плаще. Человек был слишком далеко, чтобы удалось почувствовать его ауру.

От тишины звенело в ушах. Алания с удивлением заметила, что исчезли все звуки. Вот над ними пролетела горлица, клюв её приоткрылся, но крик так и не раздался. И ветер тоже пропал. Полевые цветы, до этого клонившие свои бутоны к земле, теперь стояли словно воины на плацу, тянулись ввысь с неестественно прямыми стеблями.