Осень призраков

– Слышь, образина тупая? Найди нож! – сорвался Барнби, жилы на его шее вздулись, веревка перечеркивала их белым шрамом, точно указывала место, куда именно направить нож.

– Руки… – присмотрелся Мак-Брайт. Рэндж почуял, как догадка наполнила тело шерифа силой, мышцы сжались для рывка, и Ньютон забыл про жалость. Боль пронзила Мак-Брайта между ног, он дернулся и завизжал. Колено Рэнджа довершило урок – подбросило голову Мак-Брайта, со всего маху он влетел затылком в стену.

– Скорей! – извивался на полу Барнби, все туже затягивая веревку.

 – Он сейчас…

– Придет в себя, – Мак-Брайт попытался подбить ноги Ньютона своими, но двигался медленно, и тот без труда увернулся.

«Не дело!» – нахмурился Рэндж. Мак-Брайт ворочался, силясь подняться. Рэндж взглядом нашел его руку и каблуком раздавил кисть. Еще несколькими ударами пришлось погасить крики.

Двое скорчились на полу, щенки одного выводка. Такими они явились в этот мир, стонущими, окровавленными, несчастными. «Не ведающими своей судьбы», – крайне неприятная мысль.

Ньютон должен решить, что дальше, но не хотел этого. У него не было ни рук, чтобы добить или спасти, ни языка, чтобы объяснить свой выбор. «Зачем меня сделали таким? Что хотели показать? Чему научить?» – голову захватили чужие мысли. Капеллан Моррет каждый день изнурял его этими вопросами. Тлели они в нем и сейчас.

«Я здесь, – с простого начал Рэндж, – чтобы кое-кто получил по заслугам». Сразу стало легче. Мак-Брайт лежал без движения, поэтому Ньютон позволил себе отойти на пару шагов.

Ни ножа, никаких других острых предметов. На прикроватной тумбе стояла ваза с засохшим букетом. Рэндж сбил ее на пол и пинками погнал к Барнби самые крупные осколки. Сел верхом на Мак-Брайта и приготовился ждать, пока крысомордый перепилит веревку.

«Этот меня не пощадит, – Ньютон испытывал равнодушие к хрипам Барнби, его кровавой, чахоточной рвоте, жалобным всхлипам, с которыми он растирал запястья и шею, но не мог сдержать восхищения его целеустремленностью и отвагой.

 – Но я должен дать ему шанс».

Первым делом крыса нырнула под кровать и прямо там же забряцала металлом, явно заряжая ствол. Когда Барнби выбрался наружу, весь в пыли, окосевший от боли, но полный намерений, Рэндж не сдвинулся с места. «Самка телом защищает свое потомство».

– Прочь! – харкнул Барнби. Кольт бился в его руках, как червь на крючке. Ньютон ухмыльнулся, не размыкая губ, и кивнул, приглашая.