Холмы Мастеров l. Душа Махабира

Хоть и безглазая, но птица видела, как в теле девушки сформировались красные кости поверх собственных. С их помощью Рюга могла поднять эту тяжеленую железяку.

Коршун продолжал подходить, – «Трое… Нет, пятеро!» – девушка оглянулась.

В этот же момент первая птица заорала как истеричная старуха и кинулась на Рюгу. В следующий миг пернатый монстр хаотично трепыхался на белом песке, выплескивая кровавые бусины.

Вихрь красных волос и черного топора – еще две срубленные головы.

Четвертая птица хотела сцапать девушку за ногу, резко подняв и опустив колено Рюга переломила костлявую шею.

А вот пятая смогла ухватиться за плечо и тут же раздербанила кривыми когтями, одежду и бок девушки.

– Жри! – проорала она.

С этими словами из ее тела выросла гигантская костяная рука, полупрозрачная, словно тлеющая, она один в один повторяла движения Рюги. Птица, напуганная вспышкой духа, отлетела, но тут же попалась в жесткий захват гигантских костяных пальцев. Следом Рюга похоронила ее под песком, со всей силы шмякнув о землю.

«Сзади!» – пронеслось в ее голове. Поздно. Гигантский стервятник обрушился на нее, впечатав в лежак. А затем натужно поднял девушку в воздух.

Рюга нарочно отпустила секиру. Когти не проткнули ее, вокруг тела проступила грудная клетка из красных костей. В духовой оболочке которых засияли трещины. Хотя значения это уже не имело.

Длинные костяные руки сомкнулись на шее птицы, она резко потеряла равновесие и выпустила девушку. Та приземлилась, укрепив все тело духом.

Хотя голову и желудок тряхнуло до тошноты.

Коршун кувыркнулся и попытался улететь. Рюга побежала в другую сторону к лежаку. Схватила секиру, повернулась к черному силуэту.

К удивлению девушки, птица-переросток решила атаковать снова.

Подшагнув в метательной, Рюга запустила секиру. Получилось не идеально, птицу накрыла рукоятка, а тяжелое топорище срикошетило в пернатую грудину.

Быстро подбежав на усиленных ногах, девушка собиралась добить птицу, но это было лишним.

Свернутая шея и рассеченная туша фонтаном заливали песок, который жадно впитывал влагу, превращая и без того густую кровь в завернутые комки.

Рюга потянулась вытащить свою секиру, но попятилась. Вонь от птицы была неповторимой: белая гниль, дохлятина и прелая шерсть. Идея позавтракать добычей быстро растаяла.

Брезгливо она вытащила оружие, и как одержимая водила топорищем по песку в попытке очистить ее от тошнотворной крови. В итоге перемазалась сама.