Артания

Дротик, согнувшись от удара, упал на землю, за ним медленно оседала белая каменная пыль.

Половинки дуба, блестя оранжевым нутром, под тяжестью ветвей медленно валились в стороны. Треск усиливался, раненый ствол пытался удержать зеленую массу, со злым щелканьем вылетали, как швыряльные ножи, щепки. Половинки дерева изогнулись, как два направленных под углом к небу лука, зеленые верхушки почти коснулись крыши казармы, а с другой стороны – затейливого храма куявского божества…

…Затрещало сильнее, к небу взметнулись отстреливаемые щепки, похожие на странных белых птиц, половинки разом преломились, грозя небу острыми расщепами.

Загремело, это масса ветвей продавила крышу казармы, а на другом конце с таким же грохотом рассыпался, как песочный домик, храм куявского бога.

Желтые лица лучников стали белыми. Рипей стоял с отвисшей челюстью, ноги начали дрожать, потом затряслось, крупно задрожало все тело. Зубы стучали, словно по листу железа колотил крупный дождь.

Аснерд звучно хлопнул Скилла по плечу:

– Я ж говорил, что дротик – это не скучно! А то стрелы, стрелы… детская забава.

Олекса и Тур сияли так, что их лицами можно было самые темные ночи превращать в день. Вяземайт ликующе бил себя кулаком в раскрытую ладонь. Глаза не отрывались от той массы ветвей, что погребла, разрушив до основания, храм. Что в Куявии за боги, не сумели защитить свой жертвенник? Да такую страну придем и возьмем голыми руками. Сожжем все города и возьмем всех женщин!

– Дерево-то сгнило, – сказал Аснерд авторитетно.

Он обвел взглядом двор, дальние постройки, красочный дворец. – Да не только дерево.

Тур поплевал на ладони, взгляд прицельно пробежал по уцелевшему арсеналу, замерил расстояние. Потом перевел взгляд на сверкающий дворец.

– А булавы у вас нету? – поинтересовался он. – Я страсть как люблю булаву метать.

Рипей сильно вздрогнул. Лицо из белого стало синим.

– Нет, – просипел он слабо, – нет, булавами мы не…

– Жаль, – сказал Тур сокрушенно, – ну хоть палицу, а?

– И палицы нет, – ответил Рипей торопливо.

– И палицы нет? – протянул Тур. – Ну хоть дубину, простую дубину…

Черево, на лице которого менялись то испуг, то проступало удовольствие, потрогал Скилла за локоть.

– Пора идти, – напомнил он. – У нас, конечно, и жуки жукастее, и черепахи черепастее, но вас заждался великий тцар.

Тур огляделся, взгляд упал на массивный камень, размером и формой напоминавший спящего буйвола.