Фарамунд

Фарамунд лежал под стволом могучего дуба, под ним прогибался толстый слой веток. Лицо его вспухло и покрылось кровоподтеками, один глаз едва проглядывал сквозь вздутые веки.

– Золото? – переспросил он.

Одним прыжком оказался на ногах, напряг и распустил мышцы. Громыхало раскрыл глаза шире. Еще вечером этот разбойник выглядел как умирающий, а сейчас будто заново родился, сильный и злой, как дикий кот.

– Да, золото, – повторил он. – Которое у тебя где-то закопано.

Фарамунд развел руками:

– Да нет у меня никакого золота.

Погоди, погоди!.. Не вскидывайся. Да, я тебя обманул. Но обманул… по мелочи. Это не обман, а… военная хитрость. Понял? Военные тайны нельзя доверять даже своим.

Дрожь тряхнула Громыхало сильнее. Внутренности свело, он ощутил боль в печени. В глазах вспыхнули белые искры.

– Ты… все соврал?

– Да, но…

Огромное тяжелое тело ринулось, как будто сквозь кусты на полном скаку метнулся громадный тур. Фарамунд не успел отстраниться, могучие пальцы ухватили его за горло.

Они грохнулись, дыхание вылетели из груди Фарамунда со стоном: в спину больно ударил корень дерева.

Он хрипел, задыхался, в глазах потемнело, а в ушах послышался нарастающий шум. Не помня себя, он бил руками, куда-то тыкал сведенными судорогой пальцами. Когда уже совсем начал задыхаться, хватка на горле ослабела.

Руки удалось оторвать не сразу, но потом двумя свирепыми ударами сбил палача на землю, навалился сверху.

Из разбитого рта Громыхало текла струйка крови. Он попытался схватить его снова, Фарамунд снова ударил, сильно и жестоко.

Руки палача бессильно упали вдоль тела на землю.

Фарамунд слез, прислонился спиной к дереву. Огромное тело палача лежало рядом, кровь медленно вытекала изо рта. Потом глаза медленно открылись, налитые кровью глазные яблоки повернулись, зрачки сузились, отыскали врага.

– Не спеши, – выдохнул Фарамунд хрипло. – Я мог бы тебя сейчас убить… Но я тебе говорю… Послушай меня!

Громыхало закрыл глаза. Лицо медленно старело, на глазах появлялись морщины, резче выступили широкие, как у гунна, скулы.

– Убей, – прошептал он. – Ты победил… Теперь убей!

– Не я победил, – ответил Фарамунд. – Мы оба победили!

Лицо Громыхало было серым, как пепел на пожарище.

– Никакого золота… нет. А там у меня были хотя бы кров и постель, кусок хлеба…

Фарамунд сказал убеждающе:

– Пойми, я тебя не обманываю. В главном. Разве я не мог тебя зарезать даже ночью, пока ты спал? Нет, теперь ты мне друг.