Империя Зла

За опущенными шторами угадывался серый безветренный день, а небо, судя по вспыхнувшим лампам в люстрах, сплошь затянуло тучами… Бесшумные установки охлаждают воздух, очищают, накачивают озоном, мигом вбирают запахи. Даже кофе, который по нашему требованию начали приносить уже через полчаса после обеда, показался без привычного аромата настоящего мокко.

Похоже, никому из министров не требовалась монастырская тишь академического кабинета. Мало того, что косились на работающие телевизоры, еще и переговаривались, нервно пошучивали, перебрасывали через стол бумаги.

Я заговорил со Сказбушем не только потому, что ястреб, но по характеру работы должен быть более раскован, чем некоторые здесь, что шагнули в правительство прямо с кафедры. Когда встречаются двое, разжевывал я как можно популярнее, один – накачанный и тренированный верзила, а второй – хилый интеллигентик, то это чисто американское лицемерие требовать, чтобы оба дрались «по-честному». То есть оба с голыми кулаками.

То же самое и со странами. Штаты намного сильнее, скажем, Ирака. И потому Ирак, по нормальной неизвращенной логике, в борьбе с таким гигантом имеет полное моральное право – которое не осудят ни Аллах, ни Иегова, ни Будда – применять подножки, бить тем оружием, которое Штаты требуют запретить.

Я говорил и говорил эти азбучные истины, повторялся, переставлял слова и говорил снова, ибо когда мир стоит на голове, то надо еще суметь убедить, что правильнее стоять на ногах.

Коган прислушался, сказал нервно:

– Вы говорите страшные веши!

– Страшные? Почему «страшные»? Только потому, что США их так назвали? Только потому, что сумели навязать всему миру… почти всему, систему своих трусливых ценностей? Но мы же сами признаем, что лучшие в мире компьютеры – это штатовские! Зато мораль – хуже и гаже не отыскать и у папуасов!.

– Вы хотите сказать…

Кречет прервал нетерпеливо:

– Виктор Александрович уже сказал. Теперь слово нам. Мы, скажем так, не станем очень сильно горевать… если что-либо случится с той базой, которая перемещается к нашим границам.

Черногоров подумал, предположил нерешительно:

– Может быть, стоит подождать, пока станет больше известно о ее военной начинке? Мировое мнение хоть в какой-то степени нас оправдает.