Империя Зла

Они все равно не окопаются как следует, удар нанести всегда можно…

Я возразил:

– Важно еще одно соображение. Платон Тарасович сгоряча заявил перед газетчиками, что не допустит, чтобы эта база придвинулась к нашим границам. Так пусть же увидят, что… гм… небо на нашей стороне.

Кречет оглядел зачем-то стены, шторы с антирадарным покрытием, для того, чтобы их отключить, надо взорвать половину Москвы. Сказал, приглушив голос:

– Естественно, мы – против терроризма. Но если где-то какие-то группы будут проводить какие-то акты… гм… осуждая их, мы все-таки, как нормальные люди со здоровой психикой, будем испытывать некоторое удовлетворение.

Сказбуш кивнул:

– Да-да, естественно. Хотя, как я помню, даже ИРА или курды берут на себя ответственность за взрывы.

– Им терять нечего, – возразил Кречет угрюмо. – По ним экономическими санкциями не ударят! Вот когда, как говорит Виктор Александрович, какие-то незнакомцы пустят кровь противнику… нет, когда тот ослабеет от потери крови, тогда и подумаем, подумаем… А пока рассматривайте не как трусость, а как военную хитрость.

Она оправданна всегда, а в столкновении с более сильным противником – вдвойне.

Коган поерзал, сказал нервно:

– Похоже, начинается разработка планов. Посторонним лучше не слушать. Я, пожалуй, пойду погоняю своих. А то, когда кота нет, все мыши лезгинят на его столе.

Кречет буркнул:

– Сиди.

– Да? – сказал Коган.

 – А потом и меня повесят в каком-нибудь задрипанном Нюрнберге?

– В Израиле спрячешься, – отрезал Краснохарев безжалостно. – Или в Аргентине, как Борман.

– Да я по паспорту совсем не аргентинец, – пробормотал Коган. – Был советским, побыл русским, теперь мусульманин… наверное.

Забайкалов, что больше молчал, прислушивался, слово дипломата особенно весомо, они-то знают, что слово не воробей, вылетит – таких поймаешь, пророкотал утешающе:

– Бьют не по паспорту.

Вы, дорогой Сруль Израилевич, в безопасности, а вот моя шея…

Он почесал себя по кадыку, брови сдвинулись, но глаза блестели, как у большого довольного кота. Старый, битый всеми ветрами и бурями волк, поседевший в схватках, он непроизвольно ликовал, видя зарождающуюся бурю. Силу взлета дает не попутный ветер, а встречный, женских могил нет в поле… да и вообще, возможно, это его последний бой, так пусть же пройдет красиво.