Изгой

А без тяжелых мечей и доспехов за нами легче.

Скиф зябко передернул плечами. Оглянулся, но всадники далеко, постепенно отстают. В их сторону никто вроде бы не смотрит. Впрочем, даже если они двое скроются из вида, опытный следопыт отыщет следы и через месяц, если за это время не размоют ливни.

– Не знаю, – пробормотал он, – с чего вдруг… Столько лет не замечали, а теперь вдруг! А может быть, следят не за мной?

Олег не ответил, красные волосы под встречным ветерком трепетали, похожие на раздуваемое пламя горящего дома.

Лицо его показалось Скифу выкованным из светлого, но невообразимо твердого металла. В зеленых глазах не бушевало пламя, но Скиф видел сильный ровный огонь, рассчитанный на очень долгое горение.

Он с внезапным холодком понял, что его слова, сказанные просто так, чтобы уколоть, могут оказаться страшноватой правдой.

Олег иногда подносил к глазам ладонь козырьком, защищая их от солнца, но Скифу всякий раз казалось, что этот рыжеволосый всматривается не в даль, а в то, что за далью, что зримо только богам и тем людям, что бывают равны богам.

– А кто ты? – спросил вдруг Скиф внезапно.

Олег устало пожал плечами.

– Тебе-то что?

– Да так, – ответил Скиф. Он подумал, что на самом деле у него хватает своих забот, жизнь висит на волоске, к черту этого бродягу в старой волчовке… но все-таки этот бродяга единственный человек, кто за последнее лето не пытался обжулить, обмануть, ограбить, обсчитать в корчме. – Если я не всегда похож на простого бродягу, то ты – тем более.

Мне все время кажется, что ты тоже от кого-то скрываешься, бежишь… Ты убил кого-то из знатных?.. Или ограбил казну местного царька? От кого ты скрываешься?

– От себя, – ответил Олег.

Всего двадцать лет тому, мелькнула горькая мысль, ему удалось ценой непомерных усилий свести воедино шестеро самых могучих чародеев, колдунов и волшебников. До этого между ними шла ожесточенная война, что не прекращалась ни на минуту. Уговорами, лестью, хитростью, силой – но удалось! Двадцать лет правят не своими крохотными мирками… из которых самый крупный не больше мелкого племени горцев, а всем человечеством.

Но почему у него крепнет ощущение, что за эти двадцать лет счастья на земле вовсе не прибавилось? Может быть, даже стало меньше?

– От себя? – повторил Скиф непонимающе. – Это как? Что ты такое натворил?

– Я волхв, – ответил Олег горько. – Я всего лишь пытался сделать людей счастливыми.

Скиф широко распахнул глаза, став до щема в груди похожим на Таргитая.