Лоенгрин, рыцарь Лебедя

Лицо сэра Перигейла, как сразу заметил король, помрачнело, а Тельрамунд прогудел поспешно:

– Да, Ваше Величество, да! Божий суд – лучший из судов…

Король поморщился, повернулся к Эльзе:

– А вы согласны, милая Эльза?

Эльза окаменела, в лице ни кровинки, с трудом заставила себя кивнуть и прошептала:

– Да, Ваше Величество. Пусть Господь нас рассудит.

– Хорошо, – сказал Генрих. – Назовите рыцаря, который вступится за вашу честь.

Эльза даже не стала обводить взглядом рыцарей, чтобы не видеть, как они станут опускать головы.

Кто-то в самом деле верит, что Тельрамунд не врет, раз поклялся на мече, нерушимой клятвой рыцарей, но остальные, кто верит в ее правоту, все равно не выступят в ее защиту, ибо нет ни в Брабанте, ни в Тюрингии, ни во всем Германском королевстве воина, равного графу Тельрамунду по силе и воинскому умению. Кто бы ни выступил в ее защиту, будет повергнут и опозорен, а ее честь все равно не спасет.

– Ваше Величество, – сказала она тихо и с таким глубоким убеждением в голосе, что рыцари притихли, – я верю, что Господь видит правду и покарает виновного. Потому прошу вас объявить, что я ищу защитника… и дать на это три дня.

Рыцари молчали, Генрих сказал поспешно:

– Да-да, дитя мое, все будет так, как ты говоришь! Герольды сейчас же объявят, что ты ищешь защитника для поединка в Божьем суде, а я даю на его поиск не три дня, а неделю!

Эльза поклонилась.

– Спасибо, Ваше Величество.

– Надеюсь, – сказал Генрих неуклюже, – что ты найдешь достойного рыцаря.

– Einsam in truben Tagen, – ответила Эльза и сама перевела на общегерманский: – Помню, как молилась, тяжко скорбя душой. И был мне вещий сон… явился рыцарь в блестящих доспехах.

– На белом коне? – спросил Генрих печально.

Эльза ответила тихо:

– Не помню, но душу мою охватила неземная радость. Я верю, Господь не оставит сироту и пошлет защитника!

– Я тоже надеюсь на это, – сказал Генрих.

Он внезапно ощутил себя усталым и очень старым, кивнул: – Иди, дитя мое. Пусть Господь тебе поможет.

Когда она ушла в сопровождении своих девиц, граф Маргант сказал тихонько язвительным шепотом:

– Совесть свою тешишь? Неделю вместо трех дней… как будто это спасет бедняжку.

– Знаю, – ответил Генрих тем же злым шепотом, – но хоть какую-то малость сделать для нее.