Мегамир

 – Отек, рожу перекосило… Ничего, не переживай. Это ненадолго.

– Да знаю, знаю, – ответил он торопливо.

– Только, когда высохнешь… будет похуже, – успокоил Дмитрий.

Оба испытателя, как объяснил Дмитрий на ходу, ранее числились по ведомству космонавтики. Когда ученые одного НИИ приоткрыли дверцу в Малый Мир, пришлось пригласить для испытания Переходной установки испытателей-профессионалов. Или их навязали ученым, если уж совсем честно, но это не важно. Среди рано сгорбившихся и облысевших научных работников появились широкогрудые парни со вздутыми мускулами, молниеносной реакцией, натренированностью на выживание.

Первое время они шатались по институту, приставая к лаборанткам и клеясь к молоденьким ученшам, но однажды их запрягли в работу…

– Теперь мы здесь, – закончил Дмитрий рассказ, – и не жалеем. Даже обрадовались. Чтобы попасть на Венеру, пришлось бы полтора года ждать хлореллу в тесной ракетке, терпеть муки, кошмары…

– Но полет на Венеру того стоит.

– Да, конечно. Но сперва мы по два года… это для страховки с запасом, жрали бы эту хлореллу на Земле, в имитаторе! А потом из двух десятков кандидатов отобрали бы всего двоих.

А что, если я оказался бы в числе остальных восемнадцати?

– Ложись! – крикнул Енисеев.

Дмитрий мгновенно упал ничком. Для этого пришлось не просто рухнуть, так бы рухал с полчаса, а буквально нырнул, как пловец в вязкую воду. Енисеев замешкался, едва успел отскакнуть за толстый стебель. Что-то с чмоканьем ударилось в лист. Там зашипело, словно на раскаленную сковородку плеснули водой.

Лист величаво колыхнулся. Зазубренный край мягко пихнул в плечо.

– Отползай! – закричал Енисеев. – Задержи дыхание, беги на голос!

В воздухе в их сторону поплыли струи желтоватых крупинок с металлическим отливом. Енисеев нечаянно заглотнул одну, в горле запершило, гортань обожгло. Он непроизвольно закашлялся, заставил себе перебежками выбраться на чистый воздух.

Из-за камня вынырнул Дмитрий. Глаза его были вытаращены, как у совы, лицо налилось кровью.

Он добежал до Енисеева, все еще послушно задерживая дыхание, на пальцах показал, что уже задыхается.

– Здесь чисто, – сообщил Енисеев.

Дмитрий с шумом вдохнул воздух в мощную грудную клетку. Воздушные струи круто изогнулись, изменили высоту, хлынули в раскрытый рот, увлекая крошечные молекулы запахов цветов. Дмитрий закашлялся.

– Ой… выворачивает!

– Палочник. Странно…

– Что-то не так?

– Да. Обычно он бьет без промаха.