Мегамир

 – Долой темный и мокрый мурашник! Да здравствует теплое золотое солнце!

Саша дернулась, ее бледное лицо оставалось таким же снежно-белым, только глаза на свету оказались синие-синие, как васильки, а коротко постриженные волосы блестели золотыми искорками. Не будь она сверхтренированной десантницей, могла бы сойти за сказочную принцессу.

– Дур-р-рак, – сказала она с отвращением. – Набитый дурак.

Дмитрий, не слушая, пустился в пляс. При каждом притопе он взлетал на высоту в два роста. Муравьи останавливались, шевелили сяжками.

Подбежал санитар, привычно провел мохнатыми щупиками по замершему в панике существу. Пока уточнял диагноз, Енисеев смотрел, задрав голову, в темные тяжелые тучи. Там началось медленное шевеление, рокотание.

– Евламп! – послышался отчаянный вопль Дмитрия. – Енисеев!

Санитар уже волок его за ногу. Десантник вырываться не смел, муравей похож на закованного в доспехи быка. Енисеев догнал их, переговорил с муравьем, сам не понимая половины слов, санитар неохотно и с заметным колебанием разомкнул жвалы.

Дмитрий вскочил и, ковыляя, поспешно отбежал.

– Куда он меня? – спросил он с дрожью. – Обратно?

– В лазарет или на кладбище, – пояснил Енисеев.

– Господи, всегда в последний момент какая-нибудь пакость случается!

Над ними начало быстро темнеть, громыхание стало громче. Саша сказала Енисееву:

– Наблюдатели. Заметили нас, сейчас спустят площадку.

– Он знает, – сказал Дмитрий. – Вот и конец самому долгому выходу… Честно говоря, не ожидал, что кабинетный ученый сам возьмет на себя всю ответственность.

Не увиливал от нее, а взял всю полноту власти.

Саша быстро повернулась к Енисееву. Ее измученные глаза быстро пробежали по лицу мирмеколога:

– Вас командировали по допуску? А-четыре прим?

Енисеев пожал плечами, а Дмитрий кивнул:

– Да. Он сам настоял. Вся полнота власти, полное руководство операцией.

Енисеев смотрел вверх. Из туч вниз опускалось сгущение мрака, потом начало оформляться в поблескивающий предмет, наконец оформилось в металлический куб с грубо сделанной дверцей.

Саша тоже вскинула голову, сказала быстро-быстро:

– Подождите! Вы вправе отсрочить возвращение… Это ненадолго. Я очень прошу вас. Евпатий Владимирович, Енисеев! Давайте заглянем вон на тот подмаренник. Это займет минуты, зато там такое увидим… такое! Я обещаю.

Дмитрий нахмурился. Его щеки запали, глаза горели голодным блеском. Когда он смотрел на Сашу, глаза его вспыхивали еще сильнее.