Оппант принимает бой

Тугое, едва слышно пульсирующее яичко, упругая пленка, а внутри упрятана великая тайна…

Его толкали со всех сторон, он тоже толкался, ощущая древнее сладостное чувство единения с Племенем, и даже ощутил сожаление, когда в покоях Основательницы поток рассыпался во все стороны, и он смог дальше двигаться без помех.

Основательница возлежала в центре огромного богато украшенного зала. Сперва Оппант увидел только белесый холм продолговатой формы, похожий на короткого червя гигантских размеров.

Это было неимоверно раздутое брюшко царицы. Вокруг нее толпились няньки и фуражиры, наперебой предлагая пищу Основательнице, слизывали с ее тела возбуждающую влагу, выхватывали из кончика брюшка выдвигающиеся яички, бережно относили в сторону, облизывали, торопливо передавали другим термам или же спешно уносили сами…

Вокруг царицы стояли панцирники. Почти вдвое крупнее остальных термов, а силой даже превосходящие мэлов. Однако мэлы – неразумная сила, панцирники же следующий за мэлами стаз, у них зачатки разума, они знают язык феромонов.

Конечно, это самый примитивный из всех трех языков, но все же язык.

К Оппанту приблизился, сильно прихрамывая, старый черный терм. Это был Юваннап, начальник почетной стражи. Оппант присел, замахал сяжками, членики на жвалах мелко вздрогнули. Юваннап терм высшего стажа ноостер, ревниво относится к внешним знакам почитания, обижается как юный белесик, если кто-то при встрече с ним пропускает хоть один из ста сорока ритуальных жестов.

Правда, при сяжечном обмене знаками это занимает две секунды, но все же…

– Сменишь Ывакка, – сообщил Юваннап торжественно.

Ывакк стоял в двух шагах от огромного серого панцирника. По другую сторону Ывакка высился черный терм с непомерно толстыми передними руками.

– Что за глупость, – пробормотал Оппант, не сдержавшись. – Разве нельзя поставить меня рядом хотя бы с термом среднего стаза?

– А что тебе не так?

– Словом перемолвиться не с кем!

Юваннап сказал обидчиво:

– В покоях Основательницы любые разговоры неуместны и непристойны! Стража должна бдить и со священным трепетом впитывать запах и благоухание тела царицы.

Возможность лицезреть Основательницу – разве не величайшая честь?

– Честь, – пробормотал Оппант.

– Не слышно.

– Великая честь! – заявил Оппант треском ножек и взмахами сяжек.

Юваннап кивнул, а Оппант повел глазом на стражей.