Таргитай

И пусть она сама выберет себе мужа! Достойного, лучшего, сильнейшего! Того, кто сможет больше всех выпить и сожрать! Это женщинам важнее всего! Я – именно такой, и от меня получатся сильные, здоровые дети! Уразумел?

– И ты запомни, – кивнул Таргитай, – Ладомира – краше всех на всём белом свете! Ежели выберет тебя, не смей обижать! Иначе приеду и расскажу такого, во что ты ни в жизнь не поверишь! Я знаешь, сколько всего повидал в странствиях! У тебя морды не хватит, чтобы бить в неё по твоим артанским обычаям.

Выйдя из конюшни, они нетвёрдой походкой направились в разные стороны.

Солнце уже перебежало на другой конец неба, палит так, что по затылку и вискам сползают крупные, как жуки, капли пота.

Кодлан смотрел, как варвар топает в сторону детинца. У Таргитая из-под ног с воплями выскакивают перепуганные куры, а мужики и бабы из челяди, что снуют туда-сюда по широкому двору, спешно дают дорогу. Воевода осуждающе покрутил головой, затем со злостью плюнул ему вслед.

Глава 7

Зайдя в княжеский терем, дудошник понял, что не может вспомнить дороги в свои покои.

На его везенье, мимо проходила молодая служанка. Сарафан подчёркивает стройную фигуру, по спине струится толстая черная коса. В озорных очах горят огоньки.

– Эй, ты, – простецки позвал Таргитай, останавливая. – Идём ко мне в покои.

Девка тут же зарделась, на щеках образовались ямочки. Она смерила взглядом могучую фигуру богатыря, его сильные мужские руки. Взгляд девичьих глаз скользнул по рубахе до узкой, как её рука, талии и непроизвольно спустился ниже.

По лицу разлилось мечтательное выражение.

– Богатырь желает, чтобы я взбила постель? – спросила она. – Так я завсегда готова!

– Просто проводи меня в покои, – вздохнул певец. – Я … я дорогу забыл.

Девка прыснула, но с улыбкой двинулась вперёд, маня певца вслед за собой.

– Как тебя звать? – спросил Тарх, пока девушка вела его по бесконечным коридорам. У каменных стен горят светильники, даром, что ещё день и в сводчатые окна бьют яркие солнечные лучи.

От светильников исходит аромат диких трав, масел, которых Таргитай никогда раньше не чуял. Да и мужчина не должен разбираться во всяких там маслах да притирках, его дело защищать и добывать, а запахи – удел женщин. Правда от этих ароматов кровь стала быстрее бежать по жилам, а лёгкую усталость посиделок с Альгароном как рукой сняло.

– Меня звать Миланою, – проговорила девушка. Из ее улыбки исчезла робость, взгляд служанки не отрывается от невра.