Фантом

Никто не смел приблизиться, пока Лора в сопровождении робкого кавалера не вошла в свой подъезд. Дальше началось страшное.

С фингалом и припухшим подбородком Витя сидел в ванной, прижимая разбухшие части такого ненавистного ему теперь лица к крану с холодной водой. “Был бы у меня брат…” – думал он с горечью, понимая, что сам никогда не отомстит Курочкину, у которого уже такой взрослый голос и крепкий кулак.

5

Сначала его никто не видел, потому что он жил только в сознании Виктора. Да, иногда они разговаривали, но чаще ему приходилось выслушивать жалобы и нытье.

Фантом не был совестью. Совесть жила ниже, в сердце, кажется. Себя он ощущал в голове, в бицепсах, небольших, но круглых, как теннисные мячи. Когда Виктор стоял перед зеркалом и качал попеременно две трехкилограммовые гантели, Фантом видел себя в зеркале, угадывая над худощавым и угловатым силуэтом хозяина свои очертания – мощную, точеную, неукротимую пирамиду торса, волевое, непреклонное лицо, сильные, перетянутые мышцами руки. Фантом старался изо всех сил, подталкивал Виктора изнутри, заставлял бороться с болью за каждое следующее повторение, диктовал – ты должен быть сильным, ты должен постоять за себя в следующий раз.

У Виктора ничего не получалось. Его воли хватало на месяц, максимум на два, потом он перегорал. Гантели пылились под батареей, боксерские перчатки и груша, которые он выпросил у отца, перекочевали в гараж. Фантом в такие дни словно умирал. Проклятый возраст, думал он, пока Виктор безвольно лежал на диване и читал “Мастера и Маргариту”, вдохновляясь уже не плакатами с мужественным Рэмбо или Терминатором, а проделками Коровьева и Бегемота, могуществом Воланда, тайною силой Мастера и самой Маргаритой.

Тогда Фантом начинал проявляться:

– Чего лежишь, не видать тебе никакой Маргариты, если будешь лежать, как тюфяк.

Повторяя это несколько раз, Фантом сбивал мысль Виктора с чтения и, в конце концов, достигал цели – книжка ложилась на тумбочку в виде расправленной бабочки, корешком вверх, Виктор одевался и шел на улицу играть в футбол.

Фантом подначивал и провоцировал Виктора в любой ситуации, когда его, Фантомово, самолюбие случалось кому-нибудь задеть. Однажды Курочкин, для хохмы, подсунул ему наполненный водой футбольный мяч. Виктор, ничего не подозревая, разбежался, чтобы пробить в девятку – была такая игра, когда на площадке не набиралось хотя бы дюжины пацанов для полноценного футбола.