Ютланд, брат Придона

– Казалось бы, безмозглая тварь, а понимает!

– Почему безмозглая, – обиженно сказал Ютланд.

– Извини, все так говорят, – сказал Аксиал. – Но у тебя хорт… это в самом деле еще щенок?.. просто умница.

Ютланд промолчал, город выглядит мирным, сытым и благополучным. Может быть, под жестокой властью колдуна, безжалостно истребляющего преступников, народу живется привольнее, чем под рукой более добродушных и милосердных правителей.

В доме старого друга Аксиала их встретили со смесью радости и настороженности.

Женщины вышли, поздоровались и тут же исчезли, чтобы больше не показываться, дальше принимал только хозяин, тучный и лоснящийся довольством немолодой уже мужчина, назвавшийся Тугарином, сразу похвалился, что он уже дважды дед, вот внучке четыре года, а внуку пять месяцев, Аксиал тут же горячо поздравил.

Ютланд подумал и тоже вяло сказал, что ага, как здорово, надо же, если так принято, да и в самом деле Тугарин не смотрится дедом, под слоем жирка чувствуются мощные и тугие мышцы.

На столе появлялось жареное, печеное, вареное, все со специями, разжигающими аппетит горькими и пряными травами. Для Ютланда почти в диковинку, он ел их сперва потому, что надо, потом разохотился, и взгляд Тугарина потеплел, все любят, когда гости не откушивают, а лопают, а еще лучше, если жрут.

Когда принесли в конце травяные отвары, а также легкое вино, Аксиал начал расспрашивать о правлении Серого Чародея, сильно ли угнетает простой народ, как на узурпацию смотрят другие города, но Тугарин лишь сдвинул плечами.

– Спроси чего проще, – предложил он. – Как будто овцам не все равно, кто их стрижет!

– А знатные люди?

Тугарин покачал головой.

– Даже им все равно. Их интересы он нигде не задел, понимаешь?.. А Ясная Зорька не сумела ни прорасти родственными корнями в их среду, ни завести крепкую дружбу.

А Серый Чародей городу даже пользу принес…

– Какую?

– При нем все ворье притихло, – сообщил Тугарин. – Он как-то заранее знает, когда замышляется ограбление, и когда воры прибывают на место, их там уже ждет стража. После того, как повесил десятка два самых дерзких и неуловимых, остальные то ли пошли работать, то ли перебрались в другие города.