Трехручный меч

И то и другое, как я сразу оценил, достойно героя. Меч – прямой, длинный, благородный, с дивным орнаментом по железу, а на треугольном щите даже издали различил выпуклый герб древнего рода.

Волк оглянулся на стук копыт, в желтых глазах играет пламя, прошептал с благоговейным почтением:

– Это же сам… Кен Келли!

– Красавец, – сказал я невольно.

– Да, – согласился волк, – мускулатура еще та…

Я как можно сильнее напряг все свое мускулистое мясо, набрал в грудь побольше воздуху, чтобы поширше, согласился снисходительно:

– Да, хороша.

Только пластика подкачала.

– Это не так важно, – сказал волк убежденно. Добавил: – Для мужчины.

– Ладно, – ответил я, – надо быть толерантным, – он же герой, ему можно быть и без пластики.

Ворон каркнул сверху:

– Герр-р-рой, Гер-р-р-рой!

Волк сказал с огромным уважением:

– Да, он сразил дракона, вон лежит дохлый внизу.

– Да нет, – сказал я, – как он взобрался на вершину такой скалы?

Зачем взобрался, спрашивать не стал, герои не обязаны поступать разумно, сам по себе героизм – неразумен, но как?

– Дракон мог уронить, – предположил волк, но сразу заткнулся, ибо дракон явно бескрылый.

Громадный, как бронетранспортер, но бескрылый. Вместо крыльев бронированная спина, шипастый гребень от затылка и до кончика хвоста.

И самое главное, когда мы подъехали вплотную, дракон всхрапнул, кожистое веко на правом глазу приподнялось, обнажая крупный выпуклый глаз.

Конь подо мной захрапел, дракон спросонья всматривался в нас, вид у него был крайне недовольный.

– Эй-эй! – крикнул я торопливо. – Мы не враги!.. Мы просто едем мимо.

Дракон открыл оба глаза, сперва смотрели, как у хамелеона, в разные стороны, наконец поймали меня в фокус. Я сразу ощутил себя на перекрестье оптического прицела. Волк вздыбил шерсть, белые клыки страшно заблестели на солнце, а ворон взметнулся в воздух и пошел красивыми кругами, в предвкушении драки потирая крылья.

– Р-р-р-р, – ответил дракон и выдохнул клуб черного дыма.

– Это значит, – крикнул я, – мир и дружба?

– Р-р-р-р, – сказал дракон громче, из пасти вырвался синий дым, воздух стал жарче.

– Я за равенство, – крикнул я еще громче, – даже юсовцы и то – люди, так почему ж не быть ими пресмыкающимся?

– Р-р-р-р! – прозвучало грозно, синий дым пошел уже из ноздрей, а между зубов пробились языки красного пламени.