Трехручный меч

Ворон пролетел над моей головой и каркнул шепотом:

– Мой лорд, драконы – не пресму… не пресмны…

– Тем более, – сказал я с воодушевлением, – если ты не пресмыкающийся, а рептилия.

Ворон пролетел над головой и каркнул в ухо:

– Драконы… не рептилии…

– Или вообще ящерица, – поправился я находчиво.

Дракон взревел, приподнялся на всех четырех. Из раскрытой пасти вырвалась оранжевая струя огня, подожгла чахлую траву, докрасна накалила камни. Ворон прокричал рассерженно:

– Ты его еще желтым земляным червяком назови!

– Ты желтый земляной… – начал я автоматически, но сообразил, что это подстава, а расплачиваться мне, а не подстрекателю, торопливо развернул Рогача.

Тот прыгнул, не дожидаясь команды, словно дракон уже дал пинка. В лицо свирепо задул ветер, простучала быстрая дробь, я оглянулся на быстро удаляющуюся скалу. Дракон, сделав пару прыжков за нами, вернулся к скале сторожить добычу.

– Свинья ты, – сказал я ворону, – даже не свинья, а настоящий свинец!..

– Надо критически относиться к услышанному, – огрызнулся ворон.

 – Что за народ, сразу вот так на веру? А своя голова на что?

– Для прически от Баскова, – сказал я зло. – И для кепи. Мы привыкли доверять мнениям экспертов, понял?.. Своей головой некогда! Кто думает своей, тот всегда опаздывает. Кто не думает, успевает раньше.

Волк на бегу прокричал:

– Куда успевает?

– Везде, – ответил я. – Куда ведут, туда и поспевает!

– А если там пропасть?

– Для демократа важно, чтобы пропадать не одному.

Деревья расступились очень почтительно, даже на цыпочках, я присвистнул пораженно.

Простор, окруженный лесом, небольшой зеленый холм, а на нем сверкающий, как высеченный из чистейшего льда, высокий замок, именно высокий, устремленный ажурными башенками, главным зданием и даже стенами ввысь, к небу. Да что там стены: мостики и арки изо всех сил вздыбливали горбатые спинки, чтобы стать повыше, словно на небосводе прикреплен гигантский магнит.

Крыши замка острые, тоже стремящиеся ввысь, длинные воздушные мостики между башнями и между головным зданием и башнями выглядели сотканными из морской пены.

Когда замок приблизился, ажурные мостики показались мне составленными из сосулек, нет, даже из морозного узора на стекле, разум отказывался верить, что способны выдержать тяжесть человеческого тела.

Никаких рвов и подъемных мостов, хотя, правда, ворота заперты, но только я о ней подумал, как решетка ворот неслышно поползла вверх, выехали трое на поджарых стройных конях.