Ярость

Я развел руками, чувствуя полную беспомощность, такую унизительную для мужчины любого возраста:

– Страшновато такое говорить, особенно в наше время надежд на демократию, но все же правление большинства, т.е. демократия, – это гибель культуры, гибель науки. Да что там культура, наука! Это гибель всей цивилизации. Большинство – это так называемый простой народ, а всякие там ученые, писатели, вообще интеллигенция – в меньшинстве. Если же поставить на референдум вопросы: нужна ли нам звездная астрономия или же те деньги направить на огороды, стоит ли выделять деньги на новый синхрофазотрон или же купить каждому жителю России по бутылке водки… и таких вопросов наберется множество, то ясно, каков будет ответ большинства.

Тем и страшен Кречет, что его избрал простой народ. А он пообещал выполнять волю народа.

В гробовой тишине Марина, покрывшись пупырышками, спросила жалобно:

– А как же другие?

– Другие что?

– В Штатах, к примеру… Страны западной демократии! Там культура живет…

Ответить не успел, Богемов обвиняюще ткнул пальцем в ее прелестный голый животик:

– А ну-ка назовите… ну, хотя бы художников, эти нам ближе всех.

Ну-ну!

– Пикассо, Доре, – начала перечислять она с удовольствием, даже пальцы загибала прилежно, как школьница. – Моне…

Богемов слушал, мы все слушали, потом прервал:

– Прекрасно. Два десятка гениев! И все из прошлого. А где нынешние?.. Создают пышные декорации для порнофильмов? Рисуют обложки для «Плейбоя», рекламные этикетки и буклеты? Почему у них сейчас нет художников?

ГЛАВА 8

Когда я собрался спать, было за полночь.

Хрюка, как обычно, лежала на постели, спала. Я осторожно взял на руки, стараясь не разбудить, перенес на ее кресло и бережно укрыл одеялом. И лишь когда подоткнул с боков, чтобы не дуло от форточки, засмеялся своей глупости: это же собака! Просто собака. Пусть любимая. Но ей достаточно сказать: место! И она мигом очутится, где ей положено быть. Это не на тряпочке в прихожей, а в добротном старом кресле.

До чего же в нас заложен инстинкт заботы! Точно так же переносил засыпающих детей в их кроватки, укрывал одеялом… Но дети выросли, сами укрывают своих детей, а потребность заботиться осталась, и вот я с собакой проделываю все то же, что когда-то с детьми. Кормлю, поучаю, чищу уши, мою лапы, подстригаю ногти, даю витамины…

И еще инстинкт, мелькнуло в голове, проявляющийся, увы, не у всех, инстинкт сохранения племени.