Семеро Тайных

Зовут меня Олегом, я простой человек из дикого дремучего Леса…

Колдун со странным именем Россоха повел сухой рукой:

– Садись, расскажи о себе.

Олег не успел шелохнуться, как посреди помещения возник стол, шелестнула, расстилаясь, белая скатерть, тихо звякнула серебряная ваза с роскошными цветами, высокая и гордая, а рядом, как ее подданные, встали широкие блюда, наполненные такими горками фруктов, что спелые сочные груши скатывались на скатерть.

Два широких кресла возникли у стола, Олег осторожно сел, сперва на всякий случай попробовав его на крепость.

Колдун опустился напротив. Глаза смеялись, этот воин, жаждущий стать магом, явно не знает даже начал магии, ибо всяк сперва учится добывать колдовством себе пищу, затем одежду и оружие, а уж потом учится более отстраненному от первых потребностей.

– Богато, – сказал Олег тоскливо, – но что в богатстве? За деньги друзей не купишь.

– Друзей не купишь, – согласился колдун с таким странным именем, – зато врагов можно выбрать поприличнее.

Это было что-то новое, Олег сделал зарубку в памяти о некоторой пользе богатства.

Он не знал, почему подробно рассказал о жизни в Лесу и совсем пропустил это страшное лето, когда каганат, маги и даже боги… Показалось диким, что удалось столько пройти и такое свершить, кто поверит, засмеют, не бить же всех по головам… Теперь самому уже не кажутся дикими злые слова Мрака, что умные да мудрые сопят на печи, а миром шевелят совсем другие люди! Беспокойные, скажем так. И не обязательно наделенные умом или совестью.

– Я не хочу, чтобы миром двигали, – сказал он медленно, – те люди, которые им движут сейчас…

– Ого! А что ты хочешь?

– Чтобы миром двигали мудрые.

Колдун долго выбирал грушу, хотя все и так желтые, как липовый мед, налитые соком, просвечивают, можно пересчитать зерна. Надкусил, сок брызнул широкими струями, но испарился, не коснувшись ни пола, ни одежды.

Олег, не дождавшись ответа, медленно брал груши, подносил к губам, они исчезали во рту, оставляя озера сладкого душистого сока, мягкую кожицу и несколько зерен, брал вторую, третью, чувствовал, что может опустошить весь стол, зачарованный такой роскошью.

В помещении была странная прохлада и полумрак, пахло травами, березовым соком. Яркое солнце, что стояло прямо за окнами со всех сторон, все еще не слепило, Олег чувствовал, как истощавшее тело начинает наполняться как жизненными соками, так и чем-то иным, едва ощутимым, словно черпает силы прямо из этой блистающей бездны.