Семеро Тайных

 – Пока что можно об этом никому! И так со всех сторон: почему пеший, что за мужчина без коня…

– А что рыжий? – осведомился он угрюмо.

Она отмахнулась:

– Это терпимо. И среди рыжих не все уроды. Для мужчины внешность не главное. Чуть красивше козла – уже красавец. Главное, ты здоровый, как сарай. Теперь тебя все боятся, а это в жизни главное… Эй, девки! Отвести нашего дорогого… гос… жениха и правителя в его покои! Воды нагреть, перины взбить, подмести, пол посыпать душистыми травами!

В тереме стояла радостная суета.

Челядь спешно готовилась к великому пиру, во дворе пока поставили походные котлы, жаровни, торопливо пекли, жарили, варили, вечером на их место вынесут столы, он видел, как на первом поверхе беспрерывно грели воду, как цепочкой, словно муравьи, таскают от колодцев в расписных ведрах, потом за ним явились сенные девки, щеки как помидоры, веселые и смешливые, глаза хитрые. Его привели в светлицу, туда невесть каким образом затащили огромную бадью, шел пар, вода заполняла до половины, а снизу воду несли еще и еще.

Его раздели, все со смешками и шуточками, усадили в бадью, вода не горячая, а как раз чтобы расплыться от удовольствия, как тесто на середке стола. Его поливали из трех серебряных ковшиков, со смешками скребли, терли, отмывали, чесали, лезли в уши, терли, и не только уши. Взвизгивали и сами плескались, он терпел, сперва напряженный, как струна на степняцком луке, потом сделал выдох и сказал себе: а почему нет?

Глава 11

А почему нет, сказал себе, когда стоял голый в светлице возле окна, на него падал яркий солнечный свет, а хитрые девки неспешно вносили богатые одежды.

Примеряли, советовались, заставляли снимать, а лишь затем отправлялись за другими.

Почему не заниматься чародейством, будучи князем? И учиться проще, князя учить не так, как ученика… У него сотни слуг, готовых выполнить любое повеление. Враги будут страшиться, а друзья искать его защиты…

Из раскрытого окна доносились хриплые вскрики воинов.

Усталые, мокрые от пота, как мыши, переплывшие реку Даны, гридни бросались дружно на обрубки дерева, кололи и рубили, а безжалостный воевода всякий раз находил их промахи. За что в бою потеряли бы головы, заставлял кидаться на деревянную чурку снова и снова.

В другое окно тянуло горьковатым запахом смолокурни. Мерно бил молот, к запаху смолы примешивался человечий аромат горячего железа. Судя по ударам молота, ковали не мечи, а либо плуг, либо простые подковы.